Эротические рассказы

«Мы хотим доставить ему радость, – сказал профессор, – так или иначе, но в лучшем случае ему осталась неделя».

И вот одним теплым утром жокея, завернутого в одеяло, вывезли во двор больницы. Прозрачно-голубое небо раскинулось над зданиями и сверкало в просветах зеленой листвы лип. Некоторые выздоравливающие из третьего отделения молча и умиротворенно прогуливались в своих больничных одеяниях по блестящим гравийным дорожкам.

Вдруг открылись входные ворота, и вошла Аталанта в сопровождении конюха. Она пританцовывала, приближаясь мелкими, игривыми шагами, размахивая хвостом и держа голову на солнце жестко и прямо.

На ее гладком коричневом теле переливались сверкающие блики.

Глаза у жокея были прикрыты.

Заслышал приближение Аталанты, он распахнул их и радостно протянул руки. Она заржала – почти рядом с ним. И спокойно остановилась. Он мог обхватить ее за голову. Он дрожал и плакал. Санитар поправил ему подушки, он обнял ее голову обеими руками, притянул к себе и целовал ее широкую, пахнущую сеном морду, из которой вырывались едва заметные белые облачка пара от ее дыхания.

«Тилли», – сказал он, улыбаясь, и откинулся назад, блаженно переведя дух.

Профессор подал знак увести лошадь. Тилли посмотрела на него долгим спокойным взглядом и повернулась, роя землю копытами. Прежде чем кто-либо успел опомниться, она взбрыкнула и ударила жокея прямо в лоб. Он тут же умер.

«Какая потрясающая смерть», – сказал старый профессор.

«…быть перенесенным в загробный мир собственной возлюбленной», – добавил молодой ассистент и заполнил свидетельство о смерти.

Камердинер

В окружении графа Р., которому его экстраординарное состояние позволяло разорительные причуды и экстравагантные выходки, находился молодой человек, и поначалу на него мало кто обращал внимание. Но в ходе странных событий, оказавшихся таковыми только в ретроспективе, он заставил говорить о себе не только в узком кругу приближенных графа, но и во всем мире. Граф нанял его камердинером на основании превосходных рекомендаций, которые тот предоставил.

Альберт в первый же день удостоился глубочайшего доверия благодаря утонченным и располагающим манерам. Он угадывал желания по взгляду и жесту, исполняя свои обязанности с фантастическим рвением, повергавшим графа в немалое изумление, пока тот со временем не привык, да, осмотрительности и скромности этому созданию было не занимать, а графу всегда нравилась компания. Альберту было примерно двадцать два года.