О мир! Очерки бывалого путешественника, не чуждые мыслей и юмора

А в классической и исторически сложившейся концепции европейского религиозного зодчества, о каком бы конкретно стиле не шла речь, категория архитектурной и декоративной «красоты», всецело подчинена идее и принципу сакральности, ее эпохальному пониманию и языку, определена именно этим. Собор изначально и по сути замысла, был для Гауди конечно же домом и храмом красоты в ее вдохновенных модернистских исканиях, а не «домом веры и бога»,, в то время как в исторической и каноничной концепции религиозного зодчества, еще раз подчеркнем, категория и концепция «красоты» всецело определяемы идеями сакральности.

Вследствие этого, современного зрителя захватывают и поражают гениальная фантазия самого Гауди, созданная им архитектурно-декоративная образность, размах и масштаб модернистского, но апеллирующего к опыту и формам былых эпох замысла, в равной мере оригинальность и пошлость в стиле и воплощении его идей последующих архитекторов, то есть художественные аспекты и особенности сооружения, но ощущения его сакральности ни изнутри, ни извне не возникает. И только потому, конечно же, что так это, изначально и по самой сути, концепции и задумке, было для в первую очередь для гениального Антонио Гауди, не желавшего знать преград для собственных фантазий архитектурного модерниста. Собственно, всё сделанное с замыслом архитектора и заложенным им зданием, предлагает современному посетителю воспринимать сооружение лишь как сложное судьбой произведение искусства и поле поисков и экспериментов творческой мысли, а не собор и сакральное пространство. И оставлено зрителю лишь восхищаться художественными особенностями и изысками, разными видами архитектурной фантазии, от классически модернистской до опошленно-авангардистской, но вовсе не проникаться созданным в здании духом, ореолом и чувством сакральности, трепетом перед приобщающим истинам и образам религиозной веры пространством. К примеру – тем трепетом сакральности места и пространства, величественным духом и пафосом религиозной веры, который настигает и окутывает в Сан-Пьетро, дошел из родившей собор эпохи и создан в знаменитом соборе далеко не только изобилием гениального искусства, а в первую очередь – его целостной архитектурной концепцией, воплощавшей экзальтированное и полное особенностей, религиозное и культурное сознание эпохи. И конечно – тем же пафосом религиозности и сакральности, который в равной мере потрясает в скупых формах ранней готики или блеске и вдохновении архитектурной мысли в готике более поздней.