Пляжный батальон, невыдуманные истории и ненаучная фантастика

Нас всех прямо от трапа отвезут в гостиницу. Так и произошло.

Гостиница оказалась бараком в паре сотен метров от здания аэропорта. Тусклые лампочки в коридоре, тусклая без абажура лампочка под потолком номера. В номере две железные кровати, какие стоят в солдатских казармах, грязный безо всякой скатерти, или клеенки стол и один (хотя номер на двоих) стул.

Мрачнее не придумаешь. Моим «сокамерником» оказался мрачный сибиряк из лесорубов, который непрерывно грязно ругался и все жалел, что не захватил бутылку водки.

На двери в конце коридора с надписью «Буфет» висел огромный замок, поэтому рассчитывать достать хоть какого-нибудь алкоголя для встречи предстоящего праздника не приходилось.

Я с тоской пытался читать книгу (я, как всегда, летал с сумкой, поэтому у меня все было с собой), но лампочка под потолком была настольно тусклой, что я скоро это дело бросил, боясь испортить глаза. Лег на постель поверх солдатского одеяла и ругал себя за то, что не сдал билет утром и не вернулся к Эдику. Впрочем, как я пытался рассказать выше, в иркутском аэропорту все складывалось так, что казалось – вот-вот мы нормально улетим, и все утрясется.

Утряслось, но вот таким образом.

Пока я предавался этим грустным размышлениям, в коридоре послышался какой-то шум. Постепенно стало возможным различить выкрики «Где тут с московского рейса? Выходите, Москва открылась, рейс вылетает!».

Из номеров выскакивали люди, на ходу одеваясь, и спешно запрыгивали в автобус (тот, который привез нас в гостиницу), стоявший у входа.

Нас привезли к трапу, и мы снова разместились на своих местах в салоне самолета. Самолет на удивление быстро взлетел.

Было где-то около пяти вечера по Москве. От Омска до Москвы три часа лета. Я вновь погрузился в вычисления и понял, что заехать домой, а потом ехать в Избу я уже не успеваю. Но мне пришло в голову, что, в сущности говоря, ехать домой мне совсем и не обязательно. Вся туристская и футбольная одежда была у меня (как и у большинства) в избе. А, прилетев в Домодедово где-то около восьми, я вполне могу добраться до Савеловского вокзала к десяти (метро там тогда еще не было), попасть, если повезет, на какую-нибудь электричку в десять тридцать и успеть (час езды от Савеловского вокзала и полчаса ходу от станции) к бою курантов и новогодним тостам.

Вся эта перспектива меня очень вдохновила, и я предался радужным мечтам.

Вернул меня к реальной жизни голос командира корабля. Оказалось, что Москва опять закрылась, и мы садимся в Свердловске.