Выдумки

– Что о чем ты, ты сдурела?

– Двадцать одна… – шептала она как полоумная, – откуда…?

– Че откуда? Говори же! Не молчи, старая галоша, не молчи.

Она перевела взгляд на него и вцепилась ему в глаза.

– Ирод, ирод! – она орала во все горло – Ненавижу! Всю жизнь сломал. Ирод, ненавижу – Роберт отбросил от себя костлявые пальцы.

– Дура, чуть без глаз не оставила – он сильно тер глаза, чтобы заглушить боль, – с ума чтоль сошла, галоша старая?

Она шептала – «Ирод, ненавижу, будь проклят!».

– Больше двадцати одной тысячи мы должны государству, откуда мы возьмем… – Она заплакала, но глаза оставались сухими, а только тело шевелилось, – это все твои чебуреки.

Лучше б ты помер, ирод.

– Румия, с ума сошла? Видишь, как все хорошо? Теперь пойду работать. – с надеждой в голосе произнес Роберт.

– Чебурек бы мне… – шептала она долго, пока не уснула тревожным сном.

Враньем сыт не будешь

В деревне Проскино каждый день, кто-нибудь просыпался с мыслями о том, что нужно что-нибудь выковать.

Больше для красоты, да похвастаться соседу, чем из нужды. Два года тому назад, Иван Петрович заказал Митрохе-кузнецу карету, похожую на тыкву, как из сказки про Золушку. Он мечтал, что будет дочь возить, да сказки рассказывать. Любил он дочь больше всего на свете. Принесет двойку из школы, не ругал ее, а бранил учителей, мол, как ей посмели такой красавице да лапоньке двойку поставить. "Да не нужна тебе эта учеба, за тобой принц приедет" – постоянно твердил он ей. Пока Иван Петрович возмущался, она бежала к мальчишкам в войнушку играть.

Иван Петрович подошел к делу ответственно. То колеса не должны быть такими простыми, нужны веточки да листочки. Говорил он: "Карета на тыкву не похожа. Вот не похожа и все". А ему Митроха отвечал: "Да как не похожа? Все похожа, что ни на есть настоящая тыква, как, вон, в огороде". А Иван Петрович все стоял на своем: "Да как? У тыквы хвостик, да и пузанистее она". С тех и пор и кличут его "Пузан". Пузан мог в три часа ночи приехать с тыквой или с книгой "Золушка" и давай объяснять.

Да так он его замучил, что тот ночами не спал, лишь бы отвязаться.

Карета готова. Впереди колеса маленькие, сзади большие, громадные, под рост Ивана Петровича. Один в один тыква, а сверху хвостик торчит. Запрягли лошадь. Как не секли беднягу, так с места и не тронулась. Всё село собралось. Кто у виска крутил, кто смеялся, а лошадь только в землю зарывалась. Загрузили карету в трактор и увезли к дому Пузана.