Челнинские рассказы

 – Абый! Абый! Что случилось? Что случилось? – уже взахлёб кричал Артём, пытаясь понять, что же произошло. – Улым, не смотри сюда. Не подходи. Беги за отцом. Скажи, в город нужно срочно ехать, – спокойно ответил Фаяз-абый, прикрывая окровавленную руку полотенцем. Меньше чем через час Фаяза привезли в городскую больницу. Несмотря на значительную потерю крови, Фаяз-абый отказался от каталки и сам дошёл до процедурного кабинета. Медсестра быстро обработала рану и наложила повязку. – До свадьбы заживёт, – пошутила она и посоветовала зайти ещё к врачу в соседний кабинет.

Фаяз-абый поблагодарил медсестру и, попрощавшись, отправился в кабинет напротив. Ещё по табличке на двери Фаяз понял, что ему сильно повезло. Он даже на минуту забыл о боли в руке. Зайдя внутрь, он убедился в этом – это был он!

В кабинете за столом сидел тот самый человек-легенда, о котором говорила вся Республика. Николай Андреевич отдал медицине большую часть своей жизни и, будучи травматологом по специальности, поставил на ноги десятки тысяч обречённых людей.

Раздробленные кости он собирал буквально с закрытыми глазами, а для постановки диагноза ему не нужен был даже рентген: чуткие пальцы с точностью определяли мельчайший изъян лучше любой техники. Говорят, что пациенты с приговором остаться прикованными пожизненно к постели вследствие тяжёлых травм, пройдя через руки Николая Андреевича, уже через полгода отплясывали чечётку. Столичные чиновники, прознав про чудо-врача, не раз пытались переманить его в кремлёвскую больницу, но Николай Андреевич на все уговоры отвечал отказом. Чиновники не сдавались и делали попытки заманить врача золотой монетой, но тот был равнодушен к деньгам. Даже своим студентам он всегда говорил: «Настоящему врачу неважно, сколько у него в кармане целковых. Врач – это не бизнес и даже не профессия. Врач – это образ жизни, можно сказать, своеобразное монашество. Человек отрекается от всех мирских благ во имя одного – здоровья людей!» Студенты обожали Николая Андреевича и бежали на его лекции как в булочную с голодухи. Сам врач не любил излишнего внимания к себе, но с удовольствием делился с учениками своими знаниями. С утра и до вечера он продолжал заниматься врачеванием, а в выходные дни, которые случались не так часто, старался посвящать своей семье. Вот и сейчас Николай Андреевич, задумавшись, сидел над очередной историей болезни и, кажется, даже не заметил Фаяза, который уже минут десять стоял посреди кабинета, держась за край кушетки.