Прим. Роман про вампира

Я с ужасом смотрела на происходящие и понимала, что сейчас произойдет. Я закрыла глаза своими ладошками, отвернулась и почему-то закричала.

Я немного открыла глаза: было ужасное зрелище. Обе машины были разбиты, одна въехала в дерево, другая в фонарный столб, и два колеса вращались в воздухе. Из машин валил дым. Из джипа вылезла женщина, она что-то бормотала и из ее речи можно было понять только бранные слова. Она присела возле машины, облокотившись на нее спиной, но вид ее был очень величественный.

Она то и дело запрокидывала голову назад прижимая к носу платок. Через дверь микроавтобуса, выползли двое крепких мужчин. Подбежали к женщине, та им что-то строго сказала, и они ринулись к микроавтобусу. Один из них вынес оттуда молодого юношу; он не проявлял признаков жизни.

Мой отец в тот момент стоял уже возле женщины из джипа, предлагая ей свою помощь. Женщина, казалось, не слышит его. Она пристально смотрела на худощавого парня, которого два крепких охранника усаживали на землю.

Я подошла поближе. Юноша был в обмороке, но жив. Мой отец то же подошел и взял его за руку, чтобы померить его пульс. Он заверил женщину из джипа, представившуюся матерью этого юноши, что пульс есть, неравномерный и очень вялый, но различим. Женщина пожала моему отцу руку и благодарно сделала наклон вперед. Выглядело это очень манерно и даже как-то по театральному. Это свойственно многим людям, из таких кругов как это женщина, видимо они считают, что такое поведение естественное.

О эта женщина, как говорят, неплохо сохранилась, на вид ей было не больше тридцати, и она была очень красивой: среднего роста, не худая, я бы сказала да же, с идеальной фигурой, в черных кожаных шортах, высокие красные лаковые сапоги на высоком каблуке, в кожаной модной черной куртке, лицо её было бледное от волнения, но очень красивое, глаза большие тёмно-карие, почти черные, длинные пушистые ресницы, волосы длинные слегка волнистые, в общем выглядела она сногсшибательно и держалась величаво и уверенно.

– Способен ли кто-либо выдержать все, что свалилось на меня? – сказала она.

– Я еду по очень важному делу, и от любой задержки, даже на час, может зависеть жизнь или смерть. Мой сын еще Бог знает сколько времени не сможет приди в себя от аварии и продолжить нашу поездку. Я вынуждена оставить его; клянусь, дела не позволяют мне задержаться.