Подержи моё пиво

И управленческое образование не прибавило ему такого понимания.

Он любил свой клуб. И хотя он мечтал о больших концертах и фестивалях, ему вновь и вновь приходилось возвращаться в реальность и признать – в маленьком городишке сложно развернуться.

Свет, конечно, подумывал о том, чтобы открыть клуб в каком-нибудь городе-милионнике, но деньги на это нужны были гораздо большие, чем он мог себе сейчас позволить, да и переезжать не хотелось – Свет был не большой любитель перемен. Плюс, в больших городах существовала и конкуренция, и клубы, по слухам, также были полупустыми, если не брать в расчет мастодонтов, которые привозили к себе звёзд мировой величины.

Вот и сейчас он пил свой кофе и задумчиво смотрел на афишу сегодняшнего концерта. Пробуждение раньше одиннадцати утра всегда давалось ему с трудом. Сонный настрой сбил телефонный звонок.

– Да, Глеб, привет, – отлепив губу от горячей кружки, ответил Свет.

Глеб уверенным борым голосом поздоровался.

– Как настрой, дружище? На концерт сегодняшний.

– Нуу… Как обычно, группы хорошие, но, боюсь, к слушателям у меня будут претензии, – печально ответил Свет, сделав большой глоток «американо».

– Какие?

– «Какого хрена вы не пришли?» Вот такие, – усмехнулся Свет.

Глеб как будто его не услышал. Он с энтузиазмом сообщил:

– Я посмотрел афишу, группы молодые, но шикарные. Не переживай, что народу мало будет.

– Ага, замётано, – ответил с добродушной улыбкой Свет. – Приходи, я тебя впишу.

– Благодарен! Ты во сколько в клубе будешь?

– Думаю подтянуться к пяти часам, на саунд-чек. Надо всё проверить, сам понимаешь. Арт-директора ведь у меня нет, – Свет вздохнул, думая, что с удовольствием приезжал бы в клуб просто за выручкой, да заодно послушать хорошей музыки и пропустить стаканчик пшеничного пивка, а не вот это всё. Интересно, возможно ли такое?

– Всё пучком будет, – сказал Глеб.

Свету порой резали уши словечки Глеба, давно вышедшие из моды. Свет был совсем немного младше Глеба, но выглядел значительно моложе и старался вести себя так же, как вели себя хотя бы тридцатилетние. И ему это удавалось в полной мере: никто бы и не подумал, что этому стройному белокожему и ухоженному юнцу скоро стукнет сорок. Он и сам не мог в это поверить – чувствовал себя на двадцать семь или около того.