Записки автора. Том VII

Пророк

На перепутье двух дорог,

Дыханье затаив, пророк иссек,

Что истины творец, зазря, берег,

Что хоть укушен плод, да не во прок.

Что средь людей безумцы и убийцы

И те и те бойцы лишь до наживы,

Что нет страшней порока, чем амбиции,

Они из нас сжигают суть.

Ведь с целью человек – стремленье,

Он луч, что прожигает тучи стен,

Он разбивает о землю оковы

И начинает факелом гореть.

Он есть огонь – в нем жар рвенья,

Как настигает ярко озаренье

И все его дальнейшее творенье

Лишь путь в песчанны глубины тьмы.

Но что же лучше? Быть одним из редких,

Кто в жизни выбирает путь до тла,

Иль тех, кто будет все беречься

И в один час сгниет до волоска?

Спросил пророка как-то человек,

Не молвил он, с задержкою дыхания

Пророк смотрел, смотрел в толщи людей.

И слезы шли тропою сострадания.

Вой

Волчий вой на луну,

Как песчаный мотив,

Прямо в высь без границ,

Ты один на весь мир.

Но в безумную ночь,

Одиночество прочь

Прогони, не терпи,

Это вся твоя жизнь.

Каждый шаг за версту,

Как мотив на ветру,

Твое право вершить

Выбор и ряд причин,

Что потом и зачем,

Как пройдет этот день,

Как дожить до утра

И за что с вечера

Тосковать и грустить,

Но кому тебе жить,

Без притворства и лжи,

В ожидании сказки.

Не оставляй

Не оставляй

Одного в тишине

Ведь так просто упасть

В пасть безумной тоске,

Когда ты в темноте

Без надежды на счастье,

Конда есть в пустоте

Лишь оттенок ненастья.

Жажда жить и страдать

Так ли много нам нужно,

Чтобы день ото дня

Разрушаться упруго

С каждой ночью и болью,

Что укроет зимой,

Как тепло одеяло

В без просветности жизни.

Тихо-тихо и грустно

Зазвенит средь ночи

Заунывная песнь

Одинокой тоски.

Ведь ушла навсегда

И ушли мои сны,

Как покой и желанья

Вновь открыть свои дни.

Буря

Буря небо наше кроет,

Словно дождь средь бела дня,

Словно в подвенечном платье

Распустилася фата,

Словно свет очей прекрасных

Затушил лесной пожар

И в ночи не согревает

Ни одно из одеял.

Словно занавес закрыл

День, и ночь, прилив, отлив,

Словно волны прошумели

Средь дней давней поры.

Грохот, шторм, тревога душит

И кручина кроет сердце,

Но средь туч сверкнёт ведь пуще

Новый луч грозы колючей.