Неон, она и не он

«Во всяком случае, теперь ты знаешь мои намерения… – сказал он и, достав из кейса продолговатый черный футляр, положил его перед ней: – Мне кажется, тебе не хватает этого…»

Она открыла, совершенно спокойно взглянула на колье, а затем на него:

«Но это стоит кучу денег!»

«Мишель, ты была честна со мной и можешь поступить с ним, как захочешь. Оно тебя ни к чему не обязывает. Мне просто захотелось сделать тебе подарок. Может быть, когда-нибудь взглянув на него, ты вспомнишь меня…»

Она растроганно на него посмотрела: «Спасибо, Dim?! Это очень мило с твоей стороны! Помоги мне его надеть…» Он помог, и она пошла к зеркалу.

Вернувшись, подошла к нему и припала долгим поцелуем. И без того восхитительная, она стала недоступно чужой. Плохое предчувствие качнуло пламя свечей.

Они уселись на диван и взялись за руки.

«Прости, если я поставил тебя в неловкое положение! – сказал он. – Ты вовсе не обязана отвечать мне тем, что тебе может быть неприятно!»

Вместо ответа она встала, ушла в соседнюю комнату и вернулась оттуда в том самом коротком платье, в котором впервые забралась на него.

Подошла и встала перед ним, сверкая голыми коленками. Он понял и расстегнул ремень…

Всю ночь она была с ним необычайно нежна, пока не исчерпала его до дна и не погрузила в тепло и покой ее груди.

Последующие два дня до самого его отъезда они не расставались ни на минуту. Объездили город, обедали в самых дорогих ресторанах, позировали на Монмартре, где он вышел этаким мрачным мачо с натурально тлеющей сигаретой во рту рядом с белокурым насмешливым ангелом.

Она смотрела на него прозрачным ласковым взглядом, на улице брала его под руку, а ночью доводила до изнеможения всеми известными ей способами. Расставаясь в понедельник утром, он сказал:

«Что бы ни случилось, знай, что я тебя очень люблю!»

Она нежно поцеловала его и сказала:

«Я тебя тоже!»

Он попросил разрешения взять их портрет с собой, и она охотно согласилась.

Вернувшись, он продолжил переписку. Кроме того, он довольно часто ей звонил, и она всегда мило ему отвечала.

Он быстро извелся без нее, и спустя некоторое время предложил ей приехать в Питер. Расходы по ее путешествию он брал на себя. Она вежливо его поблагодарила, написав, что всегда мечтала побывать в России, но не зимой, а возможно, ближе к лету. Он, в свою очередь, сообщил, что в таком случае рассчитывает до ее приезда в Питер быть в Париже, где надеется вновь ее обнять, так как безумно ее любит и скучает.