Вторник. №13 (32), октябрь 2021

Как можно задаваться вопросом, кем приходятся друг другу наши дети?

Дело не в воспоминаниях, какой в них толк; воспоминаний не изменить, это след в скале времён палеолита.

От одной писательницы слышал: воспоминания меняют нас.

По мне, так подобная сентенция если не банальна, то бездоказательна. Впрочем, писатели – народ безответственный; аргументировать не приучены, тогда как отпускать казуистические тропы или парадоксальные афоризмы считается у них – признаком профпригодности.

Оставим писателей.

Меня волнует это её признание.

Не то чтобы я не знал о её странном отношении, нет.

Родство, какого не бывает, – так она определяет то чувство.

Кажется, я знал о нём всегда.

Но меня неожиданно взволновало, в каком свете я выставлен.

Она сделала из меня карикатуру. Причём не смешную.

Терпеть не могу объясняться.

Не хотелось бы впадать в патетику, показаться чересчур «застёгнутым», выглядеть снобом. Но…

Права в том, что я не так открыт людям, как они зачастую ожидают.

Меня раздражает чужая бесцеремонность в требовании духовной обнажённости. Чего ради?!

И ведь она знает, знает, как меня самого мучает необходимость выказывать ответную холодность этим безносым Варварам, этим археологам душ.

Я – не злобный.

Я – спортсмен и не привык проигрывать.

Я часто бывал угловым, линейным, полусредним.

Но предпочитаю роль разыгрывающего, центрального.

Я привык видеть поле.

А когда меня с моего поля теснят, чувствую себя неуютно и огрызаюсь.

Так и в отношениях с ней.

Я слишком близко подпустил её, слишком расположился.

Ею трудно пренебречь: все эти штучки – ах, лужа, ах, каблук, ах, кажется, ногу подвернула – напускная беспомощность, но ты, под локоток поддержав или взяв её на руки, ощущаешь себя в рыцарских доспехах.

Правда, доспехи быстро начинают тебе жать или, быть может, это женское тело несколько тяжеловесно для твоей весовой категории.

У неё приятное дыхание; пахнет мятой и фиалками.

Не выношу сентиментальности. Не назову деталей, но помню, как в солнечном сплетении затягивался узел.

Я чувствовал, что именно ей мог бы открыться и с ней мог быть близок. Но не хватало чего-то чуть-чуть. Какого-то чуть-чуть. Непреодолимого чуть-чуть.

Или, напротив, мешало нечто лишнее. Не люблю, когда роются в моих мозгах, как в дамской сумочке.