Впереди ветра

Крымчанка хотела спросить :

– А что, швабру не взять?

Но наблюдая за отбывающим свою очередь, захотела задать другой вопрос:

– Нарочно что-ли издеваешься над народом?

А потом усмехнулась: -Да с тобой все ясно- ты ж фашистскую шкуру одел!

Вагон качнуло. Встречный состав с воем проносился мимо. Блондинка наклонилась над головой проводника и рявкнула, чтоб услышал:

– Что, грязи мало?

Тот услышал. Он уставился на неё с такой ненавистью, что девушке опять показалось, что проводник-фашист, а веник в застывшей руке – автомат.

После грохота прошедшего товарняка наступила тишина.

Перестал храпеть лысый с нижней полки, щедро окропленный со ржавого ведра. Он даже повернул голову.

Проводник сузил глазки:

– Что, жаловаться будешь? А Крымчанка в ответ :

– А что, и книжка есть?

Проводник понял, что эта – напишет. Непременно. Он, брякая ведром, перешел в другое купе.

А блондинка сложила губы в трубочку и присвистом проводила его.

Потерла ладошки:

– Даже не надейся, что ты – главный!

Потом заметила, как дядя с нижней полки по черепашьи прячет лысину под простыней:

– А высовывался, чего?…

За стеной купе бубнил мужской бас. Она уже привыкла к нему, как к жужжанию шмеля. Неожиданно он замолчал. Потом довольно громко произнес:

– А что сделали мы для того, чтобы не растащили СССР? Блондинку словно в бок толкнули. Она переместила голову туда,

где лежали ноги. Выглянула и увидела своего соседа – «бубуна».

Пузатый мужчина лоснился от жары. Он вытирал лоб, потом грудь, тяжело дыша. Ему поддакнула женщина с усталым лицом, наверно, собеседник тот ещё… А он басом продолжил монолог, пошевеливая в такт пятками. Но блондинку это уже не раздражало, напротив, подтолкнуло к мысли, что пузатый- не совсем господин. И не от жира лоснится. И пот вытирает от голоса ещё теплившейся совести, пробившей с опозданием, но всё- же…

И та самая нотка отозвалась тонко, да звонко у Гули с начала тонко и остро кольнув в сердце:

– А ты, ты – чем лучше этого жирдякина -?А потом эхом отдала в нутро: – Чем? …Чем? … Да ни- чем!…

Блондинка повернулась к звякающему фарфору и пробубнила:

– Разбрякались!

Взяла в руки заварник.