Игра ангела и беса: Сны Вероники

Она нежно погладила орхидею, будто та могла почувствовать ее прикосновения. Жизнь оставалась рядом несмотря на гнетущие стены, заточившие их обоих.

Дверь палаты вновь распахнулась, и в неё вошёл Игорь Семёнович.

– Все прошло неплохо, в целом, – сказал он, усаживаясь на стул рядом с кроватью.

– Меня выпишут? – спросила она, не отрывая глаз от цветка.

– Да, – он осторожно еле заметно кивнул, – мы же знали, что это рано или поздно случиться.

– Слишком сложно было в это поверить. И ведь вряд ли получиться убежать от собственных снов.

– Может, вдали от этих стен тебе станет легче.

– Куда мне идти? Я совсем одна, – она проговорила это без тени горечи. Это всего лишь слова о той, кем она теперь стала.

–Я как раз об этом и хотел поговорить, – в голосе Игоря Семеновича появились заботливые нотки, впрочем, как и всякий раз, когда он говорил с Вероникой. – Раз уж тебе некуда идти, ты можешь пожить у меня какое-то время. Дом-то большой для меня одного.

Отеческая забота доктора, который вернул ей разум, собрал буквально по кусочкам, всегда удивляла её.

Да, на это были свои причины; он много рассказывал о том, как Ника похожа на его дочь, забрав которую его жена сбежала от психиатра-трудоголика искать счастья с другим. Он любил свою дочь больше жизни, но больше никогда её не видел. Пронеслась вереница пьяных лет и безобразной жизни, после которой он нашел спасение в работе. И встретил спустя столько лет девочку с тем же огнем в волосах и такими же зелеными глазами, как у его дочери. Он спас её из пучины забытья. Но заставить исчезнуть кошмары оказалось даже ему не под силу.

– Спасибо Вам, Игорь Семенович. Я с радостью, – она изобразила улыбку, хотя и понимала, что он-то знает, что у неё на душе сейчас пусто.

*******

Машина неспешно подъехала к главному входу психбольницы. Ника ждала на крыльце, держа в руках орхидею – единственное, что она решила забрать с собой из места своего длительного заточения, с которым она уже успела смириться.

Она не знала сколько времени провела взаперти, блуждая между сном и явью, да и какое это имеет значение.

Едва выйдя из стен больницы, она тут же замерла, пытаясь надышаться свежим июньским воздухом. Она забыла этот вкус, долго не ощущая ничего кроме пота простыней и впитавшегося в стены запаха лекарств в её палате.

Воздух казался кристально чистым, настолько что голова начала кружиться, но Ника никак не могла насытиться этим моментом.