Сборник рассказов. Жил-был я

Вот, подумал режиссер-студент, сейчас я скажу: «Здравствуйте, Фелинни! И он пожмет мне руку, и я приглашу его к своей бабушке, живущей высоко в горах в Грузии…» и дальше идет десять страниц как они с Фелинни гуляли по Грузии, как бабушка готовила им сациви, как пели песни и горели костры. И они долгими летними ночами разговаривали с Фелинни…. Но тут дверь лифта открылась и Фелинни вышел.

Да, умел бы я писать как этот режиссер, я бы рассказал вам, как как-то вечером, проходя по коридору общежития, я увидел пьяного, покачивающегося, в будущем знаменитого русского поэта Николая Рубцова, задумчиво роняя пепел с уже сгоревшей сигареты, Я запросто поздоровался с ним, залихватски сказав; «Привет, Коля! И он бы пьяный прочитал мне свои последние стихи и пожаловался мне, что его уже седьмой раз выгоняют из литинститута.

Я, уже надолго переживший его, и знающий все, что с ним будет дальше. И о том, что его будут изучать дети в школе и о том, что нелепая русская баба, рыдающая стихами у его постели, задушит его подушкой. Но до этого, ему надо было прожить целую жизнь, правда, короткую. Оставалось ему, если я правильно помню, тринадцать лет. Но тут, как в случае с Фелинни « лифт захлопнулся» и Коля, мутно посмотрев на меня, только и спросил:

– Какой курс?

– Второй – бодро ответил я.

– Совершенно не чувствуешь дистанции – ответил будущий известный поэт, с которым у меня могла бы случиться долгая история дружбы, застолий, мемуаров. Но не случилось.

Пройдет двадцать лет, при этом, я сейчас знаю то, что не знал тогда Коля, стоящий сейчас в своем прекрасном сегодняшним.

И жизнь и слава которого, должно быть, казалась ему бесконечной.

Пройдет двадцать лет и пьяная районная поэтесса в затюканном номере районной гостиницы задушит его подушкой в пьяной обиде.

А этот мальчик на подоконнике, с которого мы начали повествование – мой друг, который, еще не зная, а я теперь знаю, что жить ему осталось недолго. Еще молодым он умрет от инфаркта посредине двора, напротив окон своей квартиры, где жила чудная девчонка, которая была его женой, и которую он осыпал ромашками, приходя вечером после работы, потому что девочка эта, в его представлении жила посреди летних полей и бабочки порхали вокруг ее кос.

Мир не заметил его ухода. Остались от него рукописи, которые с годами пропали в пыльных шкафах. Жена его скоро вышла замуж за дальнобойщика, и когда тот возвращался из рейса, они пили водку за семейным столом и пели пьяные песни.