Горох. Старушка Божия. Книга 3

Ну ладно, мать моя – старая дура – молится с утра до вечера, ладаном всю квартиру свою провоняла, не продохнуть. Но так и Колька, брательник мой, по её стопам пошёл, кроме Бога, ни о чём говорить не хочет. Ему надо, пока молодой, с бабами гулять, водку пить, пока здоровье позволяет. А он что?.. Я тут ему место подыскал хлебное – ничего делать не надо, коммерсантов контролировать и гонять, чтобы те не наглели и деньги мне вовремя платили, так Колька отказался, не хочу, говорит, людей мучить, грязные деньги в руки брать.

О как! Работать, ходить подо мной не хочет – а на стройку церкви, значит, денег дай.

Слушай внимательно, попик, что я тебе скажу: перестань ты людям морочить голову со своим Богом. А не то, – он сжал свою ладонь в кулак размером с небольшой арбуз, – я тебя так жиману, плевка мокрого не останется. Понял?

Ведь ты и сам-то небось в Бога не веришь. Делаешь вид только. Рясу носишь – ишь, Иисус Христос выискался. А на самом деле ты актёр-неудачник из погорелого театра.

Тебе всё это нужно, чтобы людей обирать, наживаться, вымогать последние копейки у старух. Что я, вас, мошенников, не знаю, что ли? Все вы пьяницы и бездельники, работать не хотите, дурью маетесь.

Вы, попы, нарост на теле трудового народа. Вас надо срывать лопатой, а на этом месте создавать что-нибудь полезное для людей: дискотеку, ресторан или чего другое. А если ничего не подвернётся – то пусть уж лучше пустырь будет растоптанный, лишь бы вас не видеть и не слышать вашу брехню.

Короче. Если я узнаю, что Колька у тебя там опять крутится, пришлю к тебе своих пацанов – они тебе руки-ноги арматурой переломают, инвалидом сделают, если не поймёшь по-хорошему.

А теперь, поп, давай садись ближе к столу, выпьем с тобой по стакану да закончим наш разговор.

Анатолий схватил бутылку водки и опрокинул её в стакан так, что горлышко звякнуло об донце стакана, ловко налил до краёв:

– Бери, пей…

– Благодарствую за угощение, но я не потребляю.

3

Как я вышел из кабинета и добрался домой, не помню.

Казалось, что ещё немного, и я сойду с ума или умру. Предметы расплывались перед глазами, и я не понимал, что со мной происходит.

Мне было невыносимо обидно и горько, что меня, Божьего иерея, так обесчестили, унизили, оплевали, надругались над моей Верой. Я упал перед иконой Спасителя на колени и стал молиться.

«Меня гнали и вас будут гнать», – вспомнил я слова Христа и, кажется, понял их смысл.