Жажда и голод

Аллилуйя тому, кто придумал слова,

Кто смешал языки и народы,

Кто в природу ввёл смерть и вручил два крыла,

Чтоб поднять нас к себе над природой.

Аллилуйя сокрытий, интима Господь,

Управляющий Солнцем, Луною,

Бесконечно дающий сквозь времени ход,

За моею стоящий спиною.

Ваши раны наших душ

Прочь срываю бинты. Боль незажитых ран,

И качает от запаха крови,

Забываю, не помню, не верю в обман,

Задыхаясь, пьянею от боли.

В мире гипса, бинтов, париков, костылей,

Где фантазиям нет и предела,

Наши души нам трудно исправить быстрей,

Чем заполнить увечное тело.

Ты запомни, что это несложно совсем,

И начни с исправлений желаний.

Только думай с утра, как понравиться тем,

Кто решил перейти в состояние

Абсолютной духовности мыслей и дел,

Абсолютной правдивости строчки,

Где другого любить, как себя, захотел

До последней слезы или точки.

Это правда легко и несложно понять,

Если правду начать уважать нам,

Вот тогда телам души всем станут менять,

И тогда люди станут как братья.

В нашем мире исчезнут и зависть, и лень.

Да, подумай, где зависти браться,

Если плакать с утра за других целый день

И слезы той совсем не стесняться.

Мы срываем бинты вдоль незажитых ран,

Тренируясь, пьянея от боли,

Ваших ран наших душ, для которых обман

Можно вылечить только слезою.

Когда клонился день к закату

Когда клонился день к закату,

Лизали волны морю дно,

Там нам с тобою каждым пятым

Вдруг стать судьбой предрешено.

В дверь постучится ангел белый —

Предвестник будущих утрат.

Пред ним открою онемелый

И пячусь с ужасом назад.

И меч в руке его булатный

По рукоять в моей судьбе.

Я слышу голос тихий властный:

«Живи в борьбе, умри в борьбе».

С тех пор откуда только силы?

С тех пор откуда эта страсть?

На старость голос вдруг красивый

И слов поток, что не украсть…

Для нас клонился день к закату,

Был волнам сахарный песок,

Судьба моя с мечом проклятым,

Который вынуть я не смог.

Послание пророка

Я, с вами говоря от имени Царя,

Ни в доме вашем спать не лягу, ни за дверью.

Опомнитесь, друзья! Вам, карами грозя,

Так больше жить нельзя – не видеть вам капели.

Прелестница весна, как нищенка с сумой,

Крадётся вдоль окна, но ведь не стукнет в окна.

Пришёл не на постой. Услышь меня, постой, —

Не песнь, а волчий вой последнего пророка.