Стихотворения

Ну, пока!»

– «До свиданья, но помни: ещё берегу

твоего горемыку-кота,

он ждёт тебя…»

– «Правда? А я и забыл.

Извини, побегу!»

– «Подожди…»

– «А кота я дарю. Для того, чтоб не выл,

погуляй с ним. Потом – утопи».

Санкт-Петербург

Письмо Одиссея Телемаку

Опять распускаю дежурный ковёр,

ковёр с бахромою из шёлковых ниток.

И вечер, что руку над небом простёр,

мне хуже богами назначенных пыток.

Уплыла на запад подруга моя,

а я – Одиссей, я – владыка Итаки,

сижу во дворце, из окошка смотря

на пришлых невест перемирья и драки.

Гуляет в тиши коридоров мой сын,

отца за ковры и невест презирая.

А что я могу, если в духе перин

меня воспитала семья дорогая?

Прожил как цветок я в хрустальном дворце,

защитой он был от всех страхов и прозы.

Судьба – садовод в кипарисном ларце

хранила от ветра свою туберозу.

О, сын мой! Возлюбленный сын Телемак!

Беги из дворца, на свободу, в просторы!

Чтоб затхлая жизнь всех проклятых Итак

тебя не покрыла семейным позором!

Садись на корабль и назад не гляди!

Не гнись, не тушуйся ты в крае далёком!

Потомков своих, Телемак, пощади!

Сумей же разбить ты хоть несколько стёкол!

Галера

Я плыву средь товарищей сильных

на прекрасном большом корабле,

небеса улыбаются синью,

растворяясь в воде.

Над волнами Эвксинского понта

мы летим, у Студёных морей[8 - Эвксинский понт, Студёное море – названия в древности Чёрного моря и Северного Ледовитого океана (соответственно).

мы врезаемся в ширь горизонта

перекрестьями рей.

Мы срываем с деревьев кокосы

и готовим искрящийся лёд

для запасов, которые просит

европейский народ.

Наши плаванья чудны, но всё же

почему-то я жизни не рад.

– «Отчего?» – вы киваете? «Боже!

потому что я – раб!»

Санкт-Петербург

Кирилл и Ферапонт

Много лет посвятил преподобный Кирилл

укреплению церкви Христовой,

но просилась душа на молитву туда,

где нет прелестей града большого.

И однажды, когда он молитву творил

в своей келье холодной, сиянье

увидал он среди полуночных светил,

там, где крепится свод мирозданья.

И всё ярче и ярче светились огни,

приближаясь к кирилловой келье,

становились похожи на пламя они,

что цветёт по ночам в Белозерье.

И услышал Кирилл неизведанный глас:

– «О, изыди, изыди, игумен!

Наступает теперь твой назначенный час,

будет подвиг прекрасен, но труден.