На зубок. Сборник рассказов

Четвертый, что жив остался. Говорит, что то ли сон, то ли явь. К нему вроде как девчонка приходила, а вроде как казалось такое, пока спал. Он чего-то занервничал, отослал ее. Эх. А вот медведь точно не казался. Говорит, огромный, смоляной такой зверь вышел. И прямо к ним. Бешеный. Этих, без штанов, сразу порешил, а его, четвертого, будто и не заметил. Вот так и говорит.

– Это кому это он, кстати, говорит? – ехидно спросил один из мелких.

– А шут знает кому, – махнул рукой и засмеялся сказочник. – Мое дело история, а ваше, коли из леса кто появится ненормальный, то ухо востро держать.

 – Он покосился в мою сторону. – И правильно Борька говорит. Этот черный, может, и не просто так к нам вышел.

– Не вышел, а выполз, – спокойно ответил высокий. – И если б не чернота его, не увидели бы на снегу. Ты лучше доброе что расскажи. А то с такими сказками, молодежь глаз не сомкнет.

И сказочник затянул про звезды и то, как они серебряной рекой на небе рассыпаются, а позабытые боги их оттуда сетью вытягивают, чтобы по небосводу расставить.

Людьми позабыты, а все трудятся. Зачем, почему? Сказочник не знал, а я задремал.

И снились мне реки серебряные, и будто не плыву я по ним, шагаю. Ровно, с усердием, будто цель у меня имеется. Вверх посмотрел. Да вот она! Рыба. Синяя сверкающая. Чешуя каплями яхонта переливается. А плавники тонкие, кучеряво порхают, меня за собой увлекают. Рванул я. Оторвался от дна илистого, и распахнулись у меня крылья.

– Что, черный, все спишь? – высокий положил мне на спину руку.

Голос у него бархатный. Зима кусачая, а руки теплые. – Ты как потерялся-то? До ближайшего поселка далеко. Дач тут нет.

Как потерялся? Если бы потерялся, то уже б до дому дошел. Знаю я, где он. Только вот не ждет меня там никто. Хозяйка иссохла, а меня… вон меня куда привезли.

От накатившего волнения уши мои подернулись.

– Ну, здорово, – погладил макушку высокий. – Я Сергей Геннадьевич. А тебя как величать?

Я не ответил. Все прикидывался спящим, будто был в том толк.

– Ладно, ладно, – от него пахло костром и шерстяным свитером. – Поешь хоть, горемыка. Тут вон… Рыбка тебе остыла. Бульон тоже похлебай, тебе пить надо. Небось, кроме снега давненько ничего не пивал.

Он положил возле меня миску с кривым краем и стал наблюдать за костром.

Я сломался. Открыл глаза и подполз к еде. Рыба сладко захрустела, и высокий повернулся ко мне. Он улыбался, а я осторожно на него поглядывал.

А глаза-то синие-синие, как у моей синей рыбы.