На зубок. Сборник рассказов

– А что это за орт такой? – спросил он осторожно.

– Орт? Ну, это, – дед Васси огляделся и придвинулся к Пульке. – Когда человек рождается, появляется и орт – двойник его, только невидимый. Живет себе и живет, тем же, что и человек, занимается, то же любит, с теми же дружит. Одним словом, повторение хозяина. Один раз его присутствие только можно почувствовать – перед смертью. Орт приходит к хозяину и может даже показаться.

– Так это… – Пулька нервно сглотнул, – вы решили, что раз я слышал не пойми кого, это мой орт пришел.

Я что же, умру, что ли?

Дед Васси развел руками и хитро улыбнулся.

– А ты коли думаешь, что то человек был, так сходи и погляди. Может, найдешь его.

Пулька рванул на улицу. Бежал и бежал по темной деревне, заглядывая во дворы, всматриваясь в заросли багульника. Никого не было. Кто хотел ? праздновал, остальные спали. Но чем дальше бежал Пулька, тем светлее становилась ночь, тем яростнее у соседских изб выли собаки. Он крутил головой, соображая, что за чудной свет обволакивает его деревню, почему так светло, рассвета ведь не было.

И не мог он рассвет пропустить, недолго бежит, даже конец деревни не показался. Пулька обернулся. Прозрачная серость сумерек обволокла улицу.

– Почему так светло?

Остроухая псина сорвалась с цепи и кинулась на него. Пулька едва успел отпрыгнуть. Пес ревел зверем, но раз за разом бросался на что-то рядом с Пулькой. От безотчетной ярости псины ноги Пульки задеревенели и захлестнул новый приступ кашля.

Неуклюже бросился он прочь от безумной собаки, мечтая скорее добраться до избы, разузнать у людей, что случилось.

Добравшись, Пулька заметил, что свет как будто утих. Вновь ночь, звезды, тишина. Даже собака на крыльце так же спит, никак не обращая на него внимания. Пир идет: плакательницы плачут, девки поют, парни рычат, гремя посудинами.

– Неужели показалось? – прошептал Пулька и вошел в сени.

Подошел осторожно к двери, приложил ухо и вслушался. Празднуют.

И вдруг он, Пулька, услышал среди общего гомона кашель. Лающий противный кашель, который внезапно стал близиться к нему. Отшатнулся от двери, постоял, а она вдруг распахнулась.

На пороге стоял Пулька. Бледный, замученный, пытливо всматривающийся в темные сени, никого там не видя. Затем Пулька из избы развернулся в сторону гостей, что тут же замерли. И только сейчас Пулька в сенях понял, что они-то его видят совершенно точно. Молчат, таращатся.