О героях и людях. Сборник эссе и зарисовок из жизни

Он плескал ещё коньяку, она кусала губы и гладила его по плечу – настоящий верный друг.

– Ну ладно тебе, Вовка, всё ещё будет хорошо! Всё образуется, вот увидишь. Просто не твой это человек, вот так и вышло…

– Да и правда, чёрт с ней, Катюх! Ещё лучше найду! У самой-то как на личном, а?

Она виновато улыбнулась и развела руками. Он подмигнул лукавым серым глазом и потянулся за сигаретой.

– Эх, Катька, ты главное, не переживай! Ты ж у меня такая красотка! Погуляем ещё друг у дружки на свадьбе, детишек, может, потом поженим…

Она вздохнула, чтоб прогнать подступающий к горлу комок, и попыталась улыбнуться.

– Обязательно поженим, Володь…

Он похлопал себя по карманам.

– Кать, зажигалочку дашь, а то свою опять посеял где-то…

Она удивилась:

– Я ж тебе дарила на 23-е дорогую, фирменную, ещё полгорода из-за неё, помню, обегала…

– Ой, да не знаю, засунул куда-то, домой приеду, поищу. Ну, не сердись! Дай зажигалочку, а?

…В такое время на улице лишь коты да влюблённые пары. Она шла, глядя под ноги, а в голове вертелись почему-то глупые воспоминания: как в первом классе их дразнили женихом и невестой, как в шестом он носил её портфель, а в девятом давал списывать алгебру.

И как на выпускном он вдруг пригласил на первый танец не её, а Маринку из параллельного – долговязую вульгарную девицу, а она потом рыдала в туалете на плече у подружек. Как на втором курсе его бросила Ирка, а на пятом Оля Лукьянова, а она и тогда была рядом, жалела, утешала, втайне наивно надеясь, вдруг наконец он поймёт, что… И его слова тогда так же резали, кромсали живое.

Она остановилась, встряхнула головой, медленно закурила. Вдыхала горький дым, пока не начало обжигать пальцы. Потом посмотрела на тлеющий огонёк и растоптала сигарету. Выкинула зажигалку в урну вместе с оставшейся пачкой и, не оглядываясь, шагнула в подъезд.

Шрамы от бритвы побаливали, но она знала теперь, что больше не будет мешать им заживать.

    24.04.2017

Нищая

Полуденное солнце сверкает на куполе храма.

Течёт, течёт людское море – молодые и старые, за рулём и пешие, в одиночку и семьями – все к ней, заступнице, последней надежде. Далеко разносится с паперти жалостливый, поставленный голос нищей.

– Девушкааа, помаааги бааабушке!. Хоть копееечку!..

(Так, эти крали не дадут ни шиша, каждый день на обед тут ходят, выучили уже меня. Вон автобус с паломниками, пойду-ка к ним. И хромать посильнее.)

– Люююди доообрые, подааайте Христа радиии!..