И розы, алые, как кровь / Blood Red Rose

Джейни, ты мне нужна. Только ты у меня и осталась. Пожалуйста, не уходи.

ЛИЗЗИ. Она сдастся.

КРИСТИНА. Уговаривать он умеет.

ДЖЕЙН. Ладно. Только не смотри на меня так. Ты знаешь, я этого не выношу. Но, Габриэль, ты действительно должен перестать сводить себя с ума из-за Лиззи. Она ушла. Лиззи умерла.

ЛИЗЗИ. Он знает, что я умерла. Он меня убил.

РОССЕТТИ. Я могу перестать думать о ней, только когда я с тобой.

ЛИЗЗИ. Это ложь. Он никогда не перестает думать обо мне.

РОССЕТТИ. Мне страшно оставаться одному.

Как только я остаюсь один, появляется она. Ее призрак меня преследует.

ДЖЕЙН. Это полнейшая ерунда, и ты это знаешь.

РОССЕТТИ. Это не ерунда. Я ее видел. Она не уходит. Это хуже, чем невидимая кошка Рёскина. Ты должна мне помочь, Джейни.

ДЖЕЙН. Габриэль, правда в том, что никто никого так сильно не любит.

СУИНБЁРН. Никто никого не любит.

РОССЕТТИ. Откуда ты можешь знать, как я ее любил? Ты ничего не знаешь о любви. Ты не любишь Вилли. И меня ты не любишь.

ДЖЕЙН.

Не тебе говорить мне, кого я люблю.

РОССЕТТИ. Тогда и ты не говори, что я не люблю ее так сильно, как говорю. Я ее боготворил, и боготворю до сих пор.

ДЖЕЙН. Тогда зачем тебе я?

РОССЕТТИ. Ты нужна мне, потому что ты живая.

ДЖЕЙН. Что ж, спасибо тебе за столь весомый довод. Наконец-то нашелся мужчина, которого влечет ко мне тот факт, что я еще не начала разлагаться. Если тебе нужна живая женщина, перестань боготворить мертвую.

РОССЕТТИ. Я пытался, но не могу. Ты представить себе не можешь, как это ужасно.

Бог меня простит, но иногда я сожалею о том дне, когда Милле познакомил меня с ней.

ЛИЗЗИ. Сожаление – это для раскаяния. И это был не Милле. Это был Уолтер Деверелл. С головой у тебя все хуже.

ЭФФИ. «Осенние листья», картина Джона Эверетта[2 - Об этой картине подробно рассказывается в одноименном монологе Джесси Армитейдж.]…

4

(МИЛЛЕ, РОССЕТТИ и ЛИЗЗИ).

РОССЕТТИ (переход мгновенный. Собственно, РОССЕТТИ заканчивает фразу ЭФФИ. Он просто поворачивается к МИЛЛЕ и ЛИЗЗИ, и мы переносимся в прошлое, а ДЖЕЙН становится наблюдательницей).

Милле, Господи, какая красавица!

МИЛЛЕ. Разве я тебе этого не говорил, Габриэль? Я знал, что ты влюбишься в мисс Сиддал. Она такая отважная. Лежала в чуть теплой воде целыми днями, пока я рисовал ее, как Офелию, и ни разу не пожаловалась.

РОССЕТТИ. Вы действительно такая смелая, мисс Сиддал?

ЛИЗЗИ. Может, мне нравилось чувствовать себя утопленницей.

МИЛЛЕ.