Мир в ладони

И видеть, чувствовать, как в замедленной съемке, как ко мне – высокому, могучему, несущему на себе тысячи своих детей, своих продолжений – приближаются эти потные, бородатые мужики с колунами! Что они сделали с моей плотью, хранящей солнечный свет и помнящей свет звезд? Пустили на новую дверь, наделали бочек?

– Прошу прощения, Валерий, сядьте!

Мужчина сел на стул и опустил взгляд. Он весь дрожал.

– Как бы это ни было тяжело, но все, что происходит с нашим духом, это нормально! И я призываю каждого, кто практикует воспоминания о прошлых жизнях, проявлять волю и собранность.

Лунный Маг – это не только носитель знания и мудрости, но человек отважный и ответственный. И Вам, Валерий, необходимо стремиться к этому.

Из-за парты встала семейная пара.

– Мы, пожалуй, пойдем, до свидания, – сказал муж и потащил жену к выходу.

– До свидания, – вздохнула Лолита Ло.

Валерий в упор смотрел на Елизавету, и та, чувствуя его взгляд, поеживалась и косилась на неожиданного участника ее любовной истории.

– Простите, мне нужно уйти пораньше, – тихо сказала она, подняв руку.

– Конечно, Лиза, – сказала лектор, чувствуя, что занятие вышло скомканным. – Мы, с вами, – обратилась она к аудитории, – тоже будем потихоньку заканчивать.

Елизавета вышла на улицу, и ее псевдоним тут же потерял смысл. Она надела наушники, включила музыку и закурила сигарету. «Драм энд бейс» заглушил звуки вечернего города.

Женщина шла по улицам, выдувая табачный дым в небо и улыбаясь.

Впереди мерцающая вывеска бара.

– Сто грамм виски.

– Эмм… хорошо, только у нас курить нельзя, – сказал бармен.

– Простите, – широко улыбнулась недавняя графиня, затушив сигарету о каблук, и положила окурок на стойку.

Выпив виски в два глотка, она положила на стойку бара пятисотрублевую купюру и, не дожидаясь сдачи, вышла на улицу.

Прохладный апрельский воздух и сигареты приятно радовали легкие. Женщина шла по городу без конкретного направления.

Увидев круглосуточное кафе, она зашла туда, заказала кофе и пирожное и открыла томик со стихами Оскара Уайльда; определенно эта ночь была проникнута невидимыми струнами, задевая которые, само время начинало вибрировать, становясь густым и бархатно-теплым. В такие моменты ночи можно быть кем угодно: машина разочарования своим точным, механическим взглядом не может проникнуть в эту зыбкую атмосферу декаданса, в которой сегодня властвует она – графиня.