Мир в ладони

Напарник вернулся, с грохотом поставив кастрюлю на место.

– Ну как там? – спросил он, закуривая сигарету.

– Где? – задумчиво спросил Леонид Михайлович.

– Ну, там. В космосе.

– По-разному, Сергей, по-разному.

– Не было сигналов от этих?

– Если б я поймал сигнал, ты бы понял. – Леонид Михайлович покрутил кустистые брови.

Сергей затянулся и сплюнул сквозь зубы на пол.

– Михалыч?

– А?

– Я понимаю, не мое дело, но зачем тебе это?

– Я пытаюсь опровергнуть парадокс Ферми.

– Что это значит?

– Это значит, Сергей, что все мы – и эти устаревшие конструкции, ты, я, Федька, вонь от хвостов – окружены невообразимо гигантским, постоянно расширяющимся пространством, заполненным раскаленной, излучающей смертельные поля мертвой материей.

И парадокс Ферми говорит нам, что в мертвой вселенной есть только одно проклятое место, где, вопреки математическим расчетам, материя запузырилась в безумной пляске жизни. Я хочу убедиться, что мы не одни в этой бесконечно огромной камере смертников. Многие говорят, что старость – это вечер жизни, – чушь! Это утро, когда тебя поведут на электрический стул. И все, для чего я хочу стать свидетелем опровержения парадокса Ферми, – так это для того, чтобы этим треклятым утром обнаружить в своей камере хоть кого-то, может быть, жуткого и опасного преступника, неприятного типа, который скажет: «Эй, парень! Мы не одиноки – держи хвост пистолетом».

– Умно, – протянул Сергей и снова смачно сплюнул. – А если он, тот парень, скажет: «Михалыч, ты отвратителен и глуп, здорово, что тебя больше не будет».

Скажет: «Я тут живу, и без тебя будет намного просторнее. Хоть свиными хвостами вонять не будет». – Напарник засмеялся.

Леонид Михайлович вздохнул.

– Ты, Сергей, живешь в сугубо человеческом измерении сути вещей, причем в таком, очень бытовом контексте.

– Опять непонятными словами заговорил. Хочешь сказать, что я быдло и, как ты выражаешься, люмпен-пролетариат?

– Это не я, это Карл Маркс выразился.

– А мне плевать на твоего Маркса с высокой колокольни! Выразился он! И где он сейчас? Если твоя мертвая материя породила меня, значит, я зачем-то нужен? Что там со звездами происходит? Ни ты, ни я не узнаем. Только ты насилуешь свой мозг всякой чепухой, а я нет. Баба жопастая да пиво с рулькой – вот это интересно.

– Да-да… – Леонид Михайлович уткнулся в монитор, вглядываясь в диаграммы и думая о чем-то своем.

– Михалыч?

– А?

– Жрать хочется.