Малявка. Часть 1: «Божественная лила»

– Получается, ваша птица?

– Мой друг и спаситель… Хотите расскажу?

– Да! Только можно сначала узнать, как вас величать? На кабинете нет таблички, на бейджике мелко…

– Ольга Николаевна. Табличку брат забрал обновить.

– Очень приятно. Теперь, Ольга Николаевна, с удовольствием послушаю вашу историю.

…Маркиз очень значимый персонаж в моей автобиографии. Предки обоих моих родителей тутошние. Раньше наша деревня была очень большая. Случилось давно так, что молния попала в местный деревянный храм и он сгорел, где-то в начале XX века.

Ценности и иконы успели вынести. Территория, где сейчас пансионат, была подворьем местного купца. Он жил с семьёй, сестрой и мамой, она страдала сердцем. Человек благочестивый, набожный, прихожанин сгоревшего храма. Да и окрестные деревеньки, все относились к этому приходу. Когда купец вернулся из деловой поездки, узнав о случившемся, созвал деревенский сход и предложил возвести храм местными силами. Его поддержали. Купец сказал что, стройматериалы будет поставлять сам. Но сход решил, что и прихожане будут привозить стройматериалы и еду для рабочих. На том и порешили. Купцу поручили всё это возглавить. В лесу жил старец, к которому обратились за советом, где строить. Тот место указал, начало строительства благословил в тот же год, обещал молитвенную помощь. Через четыре года строительство закончили. Через полгода, с возведением престола, начались службы (1904—1905), и ещё пять лет мастера его расписывали. В 1910 году было епископское благословение и освящение Собора Архангела Михаила. После 1917 года, в тяжёлые безбожные времена—храм был закрыт, потом разорён, там даже был склад химикатов. Купец после февральской революции 1917 года выехал с семьёй из России. Что тут было после отъезда, не ведаю. Знаю, что в годы сталинских репрессий, под арестом трудились какие-то учёные. Потом была психлечебница, закрытый дом престарелых. Маленькие деревни исчезли. Наша на половину опустела, а после перестройки, на сегодня, осталось 10 дворов. Храм разрушен, в очень плачевном состоянии. Мы, когда были ещё детьми, в тайне от взрослых пошли туда. Роспись, которая ещё не вся погибла, очень красивая. Наша стайка, четыре мальчика и я, разошлась в разные стороны. Подошла к Богородице, смотря на неё, невольно стала вытирать слёзы, стало жалко эту всю красоту. Мальчишки очень громко кричали друг другу, что каждый видит. Я услышала звук, как камушки перекатываются.