Евангелие от Афея

– Петр Филимонович, – начал Матвей и осекся: обратившись к Проводнику по имени, он в некотором роде его признал и тем самым только упрочил его позиции. Так недалеко и до капитуляции!

– Так что вы хотели знать? – напомнил о себе Проводник.

«А-а! – махнул Матвей неживой рукой. – Семь бед – один ответ!» – и спросил совсем не то, что хотел:

– Почему мы говорим в темноте? Неужели невозможно сопровождать наш разговор какой-нибудь картинкой? Будь моя воля, я бы общался с… с прибывающими на фоне каких-нибудь цветочков!

Вместо ответа передо ним тут же вспыхнуло мужское изображение по пояс.

– Очень рад, что вы сами до этого дошли, – доброжелательно заговорило изображение голосом Проводника.

– Приятно познакомиться… – не ожидая такого поворота, смущенно пробормотал Матвей. – Но ведь вы могли и раньше…

– Мог, но вы об этом не просили, – вежливо перебил его Проводник.

Что значит, не просил? Конечно, не просил! Это в его-то положении требовать удостоверение личности! Как бы то ни было, теперь у Матвея было такое чувство, будто он напрямую общался с диктором загробного телевидения.

– А меня вы тоже видите? – спросил он.

– Нет, не вижу. Вы еще не умеете конструировать свое изображение, – ласково ответил ему Проводник с добрейшей улыбкой на лице.

– Что это значит?

– Это значит, что со временем вы сможете общаться с вашими корреспондентами в том виде, в каком пожелаете.

Надо сказать, что с начала их общения это было не самое сильное откровение Проводника, но именно оно повергло Матвея в глубочайшее изумление. Он был подобен ребенку, которого опытный продавец игрушек уводит все дальше вглубь магазина.

– Разве такое возможно? А для чего? – простодушно воскликнул он.

– Если есть такая возможность – почему ей не воспользоваться? Ведь наш мир – это мир чистой информации с безграничными возможностями.

– И вы можете поменять ваше изображение прямо сейчас? – загорелся Матвей.

– Конечно! – весело отозвался Проводник.

Экран мигнул, как при смене кадра, изображение сменилось: теперь на нем, непонятно почему, был виден ряд свежих могил. Камера совершила пол-оборота и уперлась в фотографию на одной из них. Матвей взглянул и обмер: с фотографии на него смотрел он сам! Это было так неожиданно, что слова застряли внутри него.