Евангелие от Афея

Где-то там, в загустевшей недостижимой глубине застыло перистое соцветье облаков. Плотная струйка сигаретного дыма (жизнь табака после смерти), наполнив ноздри запахом табачного тлена, устремляется к своему высокому розовому подобию, и далее, расслаиваясь и теряя тепло, исчезает в пространстве без следа.

Закрыв глаза, он видит себя словно со стороны: двор с потемневшими декорациями из окон, стен, дверей и чахлых деревьев. Посреди – скамья с обмякшей фигурой мужчины неопределенного возраста, в голове которого соткалась зыбкая картина двора с потемневшими декорациями из окон, стен, дверей, чахлых деревьев, скамьей посередине и почти музейной тишиной.

Через пять минут крошечный мужчина в голове стряхнет оцепенение, встанет, вдавит окурок в песок и двинется к подъезду.

Стряхнув оцепенение, он встал, вдавил окурок в пыльный песок у скамьи и, машинально скользнув взглядом по своим окнам на третьем этаже, направился к подъезду. Казенная пружина с тяжелым, скрипучим вздохом позволила ему открыть дверь, после чего с натужной злостью возвратила ее на место.

Звучная дрожь пружины, раздраженный гул двери, угрюмый, неопрятный подъезд – все, как всегда. Нужно пройти метра три и включить свет. И он делает то же, что и все жильцы его дома: застывает на месте, затем нащупывает ногами верный путь и, проклиная коммунальных прометеев, прокладывает дорогу к свету. Вот и на этот раз рука его почти коснулась выключателя, как вдруг…

2

– Ну-с, как мы себя чувствуем, дорогой Матвей Петрович? – услышал он чей-то голос и попытался открыть глаза.

Снаружи и внутри него было необычайно темно и тихо. Никаких тебе чувств и ощущений, кроме отупляющего покоя.

– Что со мной, где я? – спросил он плоским, как телефонная мембрана голосом.

– С вами все в порядке. Да, да, теперь уж точно в порядке! Мы проверили ваш гетакрон – он надежен и благонадежен, а это значит, что теперь вы наш, и я с легким сердцем говорю вам: добро пожаловать в рай!

– Куда, куда?

– В рай, в рай! – вполне серьезно подтвердил голос.

 – Обожаю растерянное недоумение новопреставленных! Каждый раз, когда я несу им благую весть, я чувствую себя архангелом Гавриилом! Надеюсь, мне не придется ждать тридцать три года, пока до вас дойдет то, что я имею честь вам сообщить… – балагурил невидимый голос.

Пытаясь разглядеть собеседника, Матвей таращил глаза, но неживой мрак стеной заслонял от него белый свет.

«Какой странный сон…» – вяло подумал он.