Солнце залитое желчью. Роман

Трамваи узнали, по-видимому, что он вышел из больнички и забастовали. Терпение закончилось, и он, поймав "частника" за триста рублей, наконец-то отвезся до дому.

Через две, или три недели, Иван вновь свалился на дневной стационар районной поликлиники.

Таможня, боль в животе, головокружение, тошнота, тахикардия по ночам и СТРАХ… Всепроникающий и беспричинный, преследующий повсюду. Страх, страх, страх…

Невропатолог, парапсихолог, психотерапевт, гомеопат… не говоря о еженедельных визитах к участковому терапевту.

Оказалось, совсем незаметно, что «хозяйчик» фирмочки вместо трёхсот «долларив» уже платил ему сто.

Все изменилось в корне. Изменилась, сломалась, как ему казалось, его жизнь. Жена при удобном случае, забрав сына, убегала из дома. Сына убеждала, что отец калека.

Однажды он высказался: "Папа, я знаю, у тебя СПИД!"

Иван сильно изменился внешне. Знакомые не узнавали его. В.И. Бастрюков спросил при встрече на улице:

–Ты часом не запил?

А он не пил, на этот момент, уже полгода.

5.

Май.

Иван выпросился у директора в отпуск. Этот благостный работодатель, а не кровосос, как Ваньке ошибочно показалось, явно видя его состояние, решил иначе:

–Отправишь машину в Болгарию, потом ремонтную партию "погружников" на Украину и иди…"

Болгарская машина прибывала через неделю, и он еле-таки утолкал директора отпустить его прямо сейчас.

Уже через день «хозяйчик» вытащил Ваню с тещиной дачи, где тот расположился для реабилитации… (здесь нецензурная брань Ивана в известном объеме и вариациях (опустим, за много-этажностью ее сложно расположить на этих скромных строчных ярусах).

Но не прошло и трех дней, как он вызвонил Ивана, и тот еще неделю готовил и оформлял партию металлолома, означенного в транспортной таможенной декларации как "насосы погружные» на предмет капремонта в стране Ближнего Зарубежья"…

Иван был на грани…на грани всего…Хотел уволиться, ненавидел эту работу, его тошнило даже от голосов скрытно-лояльных к нему сотрудников.

Все старые вещи сваливались с него. На все брюки нацепил подтяжки, как немецкий бюргер. На руках вздулись здоровенные жилы. Кожа стала стариковской-дряблой и растянутой. Очень тянуло в лес-походить с ружьишком, но не был уверен, что не свалится где-нибудь в овраге.