Сны белого попугая

***

Киряет с няней, осени листы,

как сказки прошлого, загадочно просты,

в окрестностях чума, вакцины нет ещё,

пей, слушай сказки, плюй через плечо.

Стихи идут, как на Париж – ура! –

казаки Платова с победой новой.

И жалоба – с гусиного пера –

блаженного о тайне Годунова.

28 октября 2013 г.

***

В программе истины и зла,

распада разума и бреда

играет скрипка, вторит следом

органа медная волна.

Как сон во сне,

избывно шаток,

на плащанице на стене

химерной плоти отпечаток.

Постель разбросана. За ставнем,

как поцелуй, встаёт звезда.

–Ты строчки нашептала Анне

любви и смерти?

–Да…

10-12 ноября 2013 г.

***

Ух мороз! Не ходи в дураки,

вдоль реки и ни взад, ни прямо,

на глазах у людей синяки

и никто не подаст, право,

только с голоду, как с тоски,

как с моста да на дно реки…

И перчатку с левой руки

надевает на правую.

13 ноября 2013 г.

***

Нас много, нас, быть может, до фига

на климаксом разваленной Пангее,

старушке, знать, невмоготу строгать

героев стало, и рожает геев.

Без памяти на красный глаз Земля

летит, сдирая полюса, как шины.

У нас нет слов ни для любви, ни для

молитв, ни прочей матерщины.

20 ноября 2013 г.

***

Просыпается рассвет,

открывает город окна,

в каждое помещик Фет

смотрится весёлым оком.

В галстуке функционер

учит речь «мывампоможем»,

милый милиционер

зачищает мир по роже.

И в народ налоговик,

как индус в нирвану, входит,

и с экрана новый фиг

поздравляет с новым годом.

Выжатый пенсионер,

бомж на лавке под газетой,

чёрный облак, белый сквер

вспоминают божье лето.

Визги девок, виски, джин,

тело белое в экране.

Зарифмованная жизнь.

Кто Вы – бог или засранец?

15 декабря 2013 г.

***

Не возвращайся в свой подъезд,

обласканный гвоздём и тушью,

там Вася Пете шлёт привет

в словах, запазуху дерущих.

Возьми свой посох или кий,

за одичавшей псовой стаей

иди и слово от Луки

сверли, слова переставляя.

А всё равно под вечер, в ночь

найдёшь разбитую ступеньку,

посмотришь на жену и дочь

тоскливыми глазами Стеньки.

А тень твоя, неверный след,

ещё скользит подъездом шатким.

И, слава богу, бога нет

на грязно вымытой площадке.