Формирователи

Ощутилось обильное слюновыделение и я, как наяву, увидел своего преподавателя ОБЖ младших классов, который перечислял нам признаки отравления угарным газом: – «Головная боль, головокружение, обильное слюновыделение, боль и резь в глазах, а также слезотечение» – говорил он, загибая пальцы на руке. Ну теперь все стало ясно. Отравление угарным газом. А выпитые без закуски и в течении двух часов четыре литра крепкого пива из непонятной пивной здесь вообще не при чем. В тот момент я бы с радостью улыбнулся своей шутке, но физическое состояние говорило мне о том, что пора искать глубокую яму и идти в неё умирать.

Ну или как минимум вызвать рвотный рефлекс, прополоскав желудок, и, в последствии, наесться обезболивающих. Зеленые таблетки Пенталгина были у меня всегда, начиная с десятого класса. Именно с того времени я серьезно подсел на обезболивающие, ибо возникающие по непонятной для меня причине и с непрогнозируемой частотой головные боли, порой, доводили меня до такого состояния, что я просто лежал, боясь пошевелиться, потому что каждое движение отдавало в голову с такой силой, будто в ней что-то сейчас лопнет и мне придет конец. И так на протяжении многих лет я выработал привычку всегда и везде иметь при себе болеутоляющие. Вот и сейчас, зная, что в ящике кухонного стола лежит пачка спасительных пилюль, все также держась за голову, я, шатаясь от того, что не в силах был открыть глаза, прошел на кухню. На столе что-то было накрыто, даже лежала какая-то записка. Но в тот момент все было безразлично за исключением одного. Скорее добравшись до ящика, я извлек из шуршащей упаковки сразу две пилюлю и закинул их в рот. Набрав воды из-под крана, перепутав вентили смесителя и набрав горячей, скорее запил их и отправился обратно в кровать. Всего пятнадцать минут необходимо потерпеть этот ад и лекарство начнет действовать. С течением времени мне удалось установить, что обезболивающее начнет действовать именно через пятнадцать минут, мягко захватывая боль и унося ее с собой, от чего, позже, голова становилась тяжелой, а ощущения притупленными. Что произошло и сейчас. Дождавшись, когда попытки моей головы отделиться от моего тела останутся позади, я попытался уснуть, но желудок, вдруг вспомнивший, что он умеет выталкивать из себя токсины, которые ему не по душе, начал свои попытки к сокращению и, тем самым, выдавливая из меня остатки вчерашнего дня. Жалкое зрелище. Освободив желудок, я смог заснуть.