Год Майских Жуков

Его называли по-разному: Марочка, Марик-очкарик, Маркуша и даже Марчелло… но впервые его имя приобрело взрослость и чуть подвинулось, освободив место для отчества.

– А вы, Михаил… – он замялся.

– А я Михаил Захарович. Меня здесь многие Михайлом окликают, а про себя трёхпалым дразнят, но вы можете называть меня Михой. Меня так в детстве звали.

– А вашу собаку действительно "лохматкой" зовут?

– Ну, зачем же. Во-первых, это добрейшее существо мужского рода. И это мой друг. Зачем ему кличку давать? У него есть имя.

Его зовут Алехандро.

– По-испански? – удивился Марик.

– А что ж тут такого? Помните, у Есенина есть стихи: "Дай, Джим, на счастье лапу мне…" Джим – имя английское, однако же – ничего…

Более того, собакам довольно часто дают английские или просто иностранные имена, как бы вручают титул, – не только в переносном, но и в буквальном смысле. Знал я когда-то одного не очень знатного гражданина, довольно хамоватого по натуре, зато собаке своей, непородистой овчарке, он дал имя Герцог, ни больше, ни меньше.

В жизни, как и в литературе, нередко происходит такой взаимообмен имён и кличек…

– Собака Баскервиллей! – неожиданно выпалил Марик и покраснел.

– Вы быстро соображаете, – с уважением заметил дворник. – Хотя в данном случае, это имя хозяина собаки, ставшее нарицательным. Но подобная тяга к аристократизму, скажем, у англичан – она в крови, а наш брат за невозможностью получить титул привлекает в качестве подставного лица собаку, иногда кошку, но чаще – собаку.

Вот представьте себе, стал человек завмагом, и теперь всё у него есть – должность, связи, мебель хорошая… осталось завести породистого пса, дать ему иностранное имя и самому немножко стать аристократом.

Я сейчас вспомнил одну забавную историю на тему собачьих кличек.

Давно, ещё в юные годы, прочитал Джерома "Трое в лодке, не считая собаки". Имя героев вскоре забыл, так как ничего в них не было примечательного – обычные английские имена. Кажется, одного звали Джордж, и то не уверен.

А вот имя собаки запомнил наверняка. Вернее, мне так казалось. И звали эту замечательную псину "Монпасье".

– Как конфеты? – удивился Марик.

Дворник улыбнулся.

– Представляете, запомнил на всю жизнь, да и как не запомнить, кто ж леденцы в юные годы не любил… А пару лет назад увидел в библиотеке Джерома, взял с полки, открыл, решил полистать, оживить в памяти. И сразу сюрприз – смотрю, а имя собаки оказывается намного сложнее – Монморанси.