Год Майских Жуков

И вот ещё… Надо найти толстую флуоресцентную лампу и стеклорез, желательно алмазный.

Рогатько присвистнул.

– Я у дворника спрошу, – сказал Марик. – У нас дворник – классный мужик. Головастый…и такой… своё дело знает.

Рогатько хихикнул:

– Головастик, говоришь. Ну, так пообещай ему полбанки икры, он тебе гопака с метлой напару спляшет.

– Чушь какую-то несёшь, – разозлился Марик. – Мужик честный, если у него есть стеклорез, он мне без всякой взятки даст.

– Спроси сегодня и дай мне знать, – Женька кивком головы одобрил гнев Марика, – и, понизив голос, почти по слогам произнёс: – операцию намечаем на понедельник, это 29 апреля.

После чего он ещё раз продырявил взглядом Рогатько и приказал: – Только язык держать за зубами.

– Буду молчать, как рыба об лёд, – пообещал Уже-не-мальчик.

7. Козлиная песнь

Заскочив домой и бросив в прихожей ранец, Марик помчался вниз. Миха был во дворе. Он с остервенением стирал наждачкой матерную надпись на кирпичном заборе.

Дворник Миха прощал невеждам многое, но орфографического идиотизма он простить не мог. И с болью, что приходится тратить крупнозернистую шкурку на такое безграмотное убожество, он сквозь зубы произносил отдельные эпитеты, которыми хотел нейтрализовать позорного сквернослова.

Увидев Марика, Миха сразу ему хитровато подмигнул:

– Ото, бачите, пан Марек, хулиганьё шо творить, шкодять icтoричну спадщину.

– Я маю до вас дiло, – дёрнул щекой Марик, догадавшись, что Миха намеренно включает украинскую речь, как некий секретный переговорный код. Марик быстрым шёпотом изложил свою просьбу.

– Та нема проблемы, – успокоил его Миха. – И тихим голосом добавил:

– Зайдите в мою конуру, я сейчас…

Марик заскочил в дворницкую, и Миха появился сразу за ним:

– Старых флуоресцентных ламп в складах напротив навалом. Я заскочу, возьму для вас у охранника. А стеклорез могу свой дать.

– А у вас алмазный?

Миха развел ладони.

– Ви мене удивляете, – неожиданно сказал он с легким еврейским акцентом. – Я же на их вяло-легированную сталь не куплюсь. Конечно, алмаз, да ещё старой закалки.

Через пятнадцать минут Марик влетел в свою квартиру, прижимая к груди двумя руками флуоресцентную лампу, и громко предупредил бабушку, чтобы к лампе не подходили и не прикасались, иначе сорвётся школьный эксперимент.