Год Майских Жуков

Жизнь ещё не окружила его высокими барьерами, кривыми зеркалами и болотными топями, и он пока живет в своих фантазиях. Он часто подолгу задумывается, и, отвечая на вопрос взрослого, он как будто отвечает не ему, а себе, и потому слывёт чудаковатым, замкнутым тинейджером.

Таков в общих чертах портрет подростка. Что касается линии носа или овала лица, то каждый может их вообразить в своём вкусе. Куда интереснее заглянуть хотя бы исподтишка в его внутренний мир. А ведь у мальчишек в 14–15 лет внутренний мир зачастую находится на военном положении.

Поэтому взрослым так нелегко находить общий язык с подростком, если он к тому же упрям, неразговорчив или слишком задумчив для своих лет.

* * *

Настал момент, когда рисунок, сделанный мягко заточенным карандашом, пора вынести за скобки в окружающую среду. Встреча героя и социума неизбежна, и, по логике событий, должна дать толчок повествованию и развитию характера в разных обстоятельствах. Но сначала попытаемся кроками и пуантами наметить место и время действия.

Какой инструмент для этого хорош? Циркуль, линейка… или всё-таки тот же глаз? Да и впрямь, что может быть лучше собственного глазомера, – это самый пристальный и добросовестный прибор.

Настоящее он пожирает с жадностью саранчи, а из прошлого через фильтры времени добывает крупицы событий самим же временем слегка затушёванные, но всё равно несущие узнаваемые образы, картинки событий, а иногда даже и подтекст. Этот процесс путешествия в прошлое подобен обрезкам негативов, которые мы собирали когда-то, выбрасывая засвеченные или передержанные кадры наших встреч, гулянок и прощаний.

В те моменты вряд ли мы думали, что таким образом физически сортируем свои будущие воспоминания.

Заглядывать из настоящего в прошлое куда полезнее, чем отгадывать будущее. Ведь личность, собственно, и состоит из архивной памяти и ощущения своего «Я» в настоящем времени.

К сожалению, кладовые памяти со временем только иссякают, им нечем пополняться, но даже то, что успело истлеть или зарасти сорняком, может быть добыто, очищено от примесей и отреставрировано, как фрески пизанского баптистерия или фаюмские портреты.

И тогда перед глазами возникает размытая, но волнующая сердце картинка, которую при определенном усилии можно заставить двигаться, включив проектор памяти; в материальном мире этот фокус удался изобретателю Люмьеру.

Но коль уж мы коснулись глаза и его инструмента – глазомера, настроим наше зрение на ретроспективу.