Год Майских Жуков

А я вот уважаю…

Марик, не желая затруднять хозяина, сам поставил тарелку на пол, и пёс в типичной собачьей манере, не показывая свою зависимость от объедков, сначала принюхался, затем отошёл в сторону, сел на задние лапы, долго чесался за ухом и лишь после этого, вторично обнюхав тарелку, начал вылизывать остатки яичницы, делая вид, что жареная грудинка его не интересует вообще. И лишь вылизав середину тарелки, Алехо взялся за поджарочку. Она похрустывала у него на зубах. Голову он слегка наклонил и глаза полузакрыл, получая максимальное удовольствие от еды, так редко доступной дряхлому кобелю на одной шестой части суши.

Миха взял в руки веточку кинзы и, словно обращаясь к самому себе, сказал:

– Я люблю размышлять над словами, над их происхождением. Поверьте мне Марк, это чертовски интересно. Однажды, размышляя наедине, я подумал, а собственно говоря, откуда пошло само слово «кинза».

Грузины будут вас уверять, что оно грузинского происхождения, а армяне припишут этой травке армянскую историю.

Могут в их спор вмешаться и другие народы, в частности, турки. И, пожалуй, турки имеют больше оснований на право первородства слова "кинза". Но об этом мы чуть позже поговорим. Хочу упомянуть одну важную деталь.

Отовариваюсь я разными специями у грузинов на рынке. Они же привозят семена, из которых делаю кориандровую настойку. Там один крестьянин по имени Важа держит специально для меня самые отборные семечки. Именно он посоветовал мне затыкать бутылку газетной пробкой, причём, ни в коем случае не пользовать страницы с официальной пропагандой.

Лучше всего, как он считает, оторвать тот кусок газеты, где печатают объявления о похоронах.

– А почему так? – спросил Марик.

Миха взял в руки бутыль, аккуратно нацедил себе ещё полстопки и опрокинул одним махом.

– Объясню вам словами старого грузинского землепашца Важи. Он полагает, что во всей газете только некрологи несут положительную подпитку, поскольку в официозах одно враньё следует за другим, и получается этакий утиный выводок мелкотравчатых врак и сплетен.

Конечно, и некрологи по своей сути лакируют и приукрашают жизнь покойника. Но смерть – такая штука, что даже цензура не может её отменить или подменить. Вы, Марк, ещё молодой человек и о смерти вряд ли думали…

– Я думал. Я часто думаю.

– Часто не надо, но иногда – не вредно. Если вы станете, к примеру, доктором, вам о ней придётся говорить и думать куда чаще…

– Я хочу быть писателем, – выпалил Марик и покраснел.