Год Майских Жуков

 – Чернику в апреле только грузины или таджики могут привезти, у них там всё цветёт и плодоносит по три-четыре раза в году.

– Убьёт меня батя, – всхлипнул Рогатько и, пошатываясь, двинулся на выход.

– Митя, – сказал Женька, впервые назвав Рогатько по имени. – Я сам не знал, что так получится.

Рогатько молчал и смотрел на Женьку глазами побитой собаки.

– Я тоже пойду, – сказал Марик. – Меня опять тошнит.

– Марчелло, – Женька виновато пожал плечами. – Я честно не предполагал, что такой будет провал. Извини.

– Ничего, переживём, – голосом дистрофика прошелестел Марик и поплёлся домой.

16. Венецианский натюрморт

Он уже поднимался по лестнице, сдерживая подступающую к горлу тошноту, но тут перед глазами выплыл Миха с веточкой кинзы в руке. Марик остановился и решил, что Миха в этой ситуации может ему помочь… "Лучше вырву в его грязный туалет, – подумал Марик, – чем в наш коммунальный, куда Василь Голубец, страдающий недержанием, бегает каждые полчаса". И он бросился вниз по лестнице…

Миха сразу отворил дверь, видимо услышав его шаги, и с недоумением взглянул на запыхавшегося Марика.

Путано рассказав историю с чёрной икрой, Марик тяжело вздохнул и спросил Миху, что ему делать, надо ли звать доктора.

– Меня тошнит… Бабушка может позвонить своей подруге, врачихе из поликлиники…

– Не надо никаких врачей. Это дело поправимое, – подбодрил его Миха и, продолжая говорить, полез что-то искать в своих закромах. Голос его то блуждал в сусеках кухонного шкафа, то поёживался, отталкиваясь от стенок холодильника, то обретал пугающее эхо в тёмном проёме духовки без дверцы, но при этом звучал Миха весьма бодро, как радиодиктор, диктующий число приседаний во время утренней гимнастики:

– Эксперимент, конечно, не удался, но авантюрная жилка в вас есть, а это хорошо.

Германский вас бы взял в ассистенты. Кто не вкусил горькие ростки жизни, тот не оценит по-настоящему её сладкие, но редкие плоды. Не волнуйтесь, молодой человек. Тошноту и неприятные ощущения сейчас уберём старым народным способом.

Миха поставил на стол наполненную водой литровую банку и бросил туда щепотку порошка, который тут же окрасил воду в фиолетово-розовый цвет.

– Это марганцовка, – объяснил он. – Начинайте пить. Надо выпить всю банку. Пейте не спеша, раствор слабый, но, судя по вашему виду, от основной отравы вы уже избавились, а теперь мы выведем остатки.

Миха подошел к шкафу, где хранился дворницкий инвентарь и достал большое цинковое ведро.