Большое и малое безмолвие

Она могла разговаривать с крупными акционерами девчачьим звонким голосом старшеклассницы, а иногда могла свернуть голову молодому аудитору грудным низким тембром. Она нравилась всем. Но ей было скучно в провинции, поэтому она все время играла. Вот и сегодня, оглядев ладную, подтянутую фигуру Давида, она потянулась с наслаждением, отводя руки назад и вверх, демонстрируя молодую грудь, обтянутую в нежную итальянскую материю, спросила: «Давид, скучаете здесь, после столицы?».

«Не настолько, Лариса», – со смешком ответил он.

Имел на это право, пересекались по прежней работе.

Сопровождаемый колокольчатым смехом, Давид, сам настроенный встречать трудности с улыбкой, вошел в кабинет главного по коммерции.

В этом помещении все источало твердую уверенность в завтрашнем дне, причем ждать этот самый завтрашний день начали с момента занятия отцом хозяина кабинета должности директора организации еще в советские времена, а уверенность только копилась с момента образования совместного предприятия с участием иностранного капитала.

Вначале это был завод, гремевший выпуском сырья и своей продукцией по всему Советскому Союзу. После приватизации в девяностых он стал Заводом, Продукция которого была востребована во всем мире, благодаря качеству Сырья из месторождения, рядом с которым он был построен.

Комдир, получивший высшее образование в Англии, хорошо смотрелся в своем дорогом костюме в дубовых стенах, украшенных совместными фото с президентом, с известными иностранными магнатами, где-то мелькали фото с турниров по фехтованию на пьедесталах с кубками, которые заслуженно получил он.

– День добрый, Павел Сергеевич!

На десять лет младше Давида и примерно на столько же килограмм тяжелее при едином росте, директор с сохранившейся стремительной походкой рапириста увлек с собой Давида в личную комнату отдыха.

– Давид Георгиевич, у меня к Вам имеется разговор.

Наш Завод отпускает Продукцию по всей нашей стране, согласно договоренности с правительством, только семь процентов из всего выпускаемого объема и по фиксированной местной цене, в девять – десять раз ниже экспортной. А все остальное наше же идет на экспорт, по цене мировых котировок.