Все, что я любила

И было так хорошо!

Я была уверена, что жизнь – прекрасна. Хотя бы потому, что существуют такие вот волшебные деревья, как наша лиственница!

12

Тополя мне тоже очень нравятся!

– А за окном шелестят тополя: нет на Земле твоего Короля!

Но у тополя круглый ствол, залезть на тополь нереально сложно. И крона начинается совсем наверху, высоко.

Однажды летом мы заночевали у тетки. А рядом с ее домом росли стройные, высокие тополя.

Летняя ночь была такой светлой.

Я лежала на кровати и смотрела в окно. Все уже спали, а я – нет.

Лежа в уютной постели, слушая сопение родных, я смотрела в окно на тополя. Она качались на ветру, шелестели, словно о чем-то переговаривались.

Мне тогда казалось, время идет так медленно. Ползет. И еще так долго ждать, пока я вырасту. Так долго, целую вечность!

То мгновение с тополями было таким длинным, бесконечным. Это были девяностые. И когда я пыталась сосчитать, в каком году я стану совершеннолетней, то всегда удивлялась – начнутся двухтысячные годы! Новое столетие! О, как это еще не скоро, что даже думать об этом не имеет смысла! Лучше спать!

А сейчас мне тридцать семь лет.

И я все еще помню эти шелестящие тополя светлой летней ночью. И сейчас мне хочется, чтобы время для меня замедлилось.

Например, за один день проживать – два. Но внешне для других это – один день.

В моей жизни все в замедленном действии, с опозданием.

Как это выглядит со стороны, для других – «с опозданием». А для меня – в самый раз. В самое мое время. Все случается, когда должно случится.

Пусть и теперь мое время не торопится. Сейчас мне хорошо. Как хорошо быть мной. Как интересно быть мной. Изнутри и снаружи. Сейчас мне все, как надо. И я сама себе – как надо.

Время, время мое, растягивайся и замедляйся! Спешить нам некуда!

13

lovehate

– Отпусти меня, Пермь!

– Сначала ты отпусти меня, Светос!

14

Вера Некрасова, Лана де Ириарте, Светлана Асхатова, Светос, Светильник, Светозавр – видите, вас так много! А я – один!

15

– Света, ты помнишь, тот тягучий год, время суеты и смуты? Когда все было размыто и перемешано, как краски в картине Моне «Ватерлоо»? А в воздухе густым сигаретным дымом висела тревога и страх неизвестного – густой, хоть ножом режь.