Наследие. Том третий (2017—2018)

Да вот беда —

Проснулся он, похоже, что до срока…

Ему ещё поспать бы до весны

И ничего тогда бы не случилось —

И смута февраля – всего лишь сны,

И страшное пророчество не сбылось бы…

И не был бы в империи разброд,

И из Женевы не вернулся гений,

И не узнал бы никогда народ,

Кто же такой в истории был Ленин…

Предтеча

Пришёл февраль – предтеча Октября,

Но только зря, похоже, ликовали,

Но только зря мы сбросили царя,

И за него уже не воевали…

Всё, перекрасив в ярко-красный цвет,

Забыв совсем Парижские уроки,

Мы нашу Веру превратили в бред…

А он уж знал приход свой.

И не заставил себя долго ждать,

Напомнив о себе залпом «Авроры».

А мы остались, как всегда, страдать

И август ждать далёкий и не скорый…

Старый ресторан

Под звуки довоенного фокстрота

Гудел по-русски старый ресторан —

Здесь прожигали жизнь бесповоротно

И споры здесь всегда решал наган.

И женщин здесь меняли, как перчатки,

И фраера, и даже господа,

И оставляя в банках отпечатки,

Здесь деньги оставляли навсегда.

Такая уж у фраеров натура —

Гуляй и пей пока свободен ты!

Но вот пришли товарищи из Мура —

Свободы нет. И где они, мечты?

И где они лихие годы эти?

И где он девяностых беспредел?

А в старом ресторане – наши дети,

Которые остались не у дел…

Фокстрот играют тот же довоенный,

Текилу пьют, как пили мы тогда,

Живущие в своей иной вселенной,

Не нищие, но и не господа…

Осталось лишь мечтать

Век двадцать первый пережил уже немало

И революций и гражданскую войну.

От глупостей политиков усталый,

Ищу себе покой и тишину…

Но мне, увы, с планеты этой съехать,

Как всем из нас, пока не суждено.

Осталось лишь смотреть ТВ со смехом

И как в двадцатом веке – пить вино…

Осталось по ночам мечтать о прошлом,

Когда мы жили дружно, без войны,

Без новых бар – придурковато-пошлых,

А как же будут наши жить сыны?

Быть может, жизнь их будет им обузой?

И в тягость будут им и сны и дни,

Не знающим Советского Союза —

Иначе бы с ума сошли они…

Болит душа

Душа болит не за себя,

Не за дела в давно прошедшем.

Я жил как жил. Любил тебя

И даже не был сумашедшим…

Сегодня мир сошёл с ума

И сам себя ведёт на бойню

И в осквернённых душах – тьма

В век двадцать первый – век разбойный…

Болит душа за новый день,

Что он таким же страшным будет.