Мусор

Тот, как раз вернувшийся после первой отсидки, занимался тем, что на трассе подъезжал на старых жигулях с вынутым лобовым стеклом к междугородним фурам. Полноватый брат сидел за рулём, а его юный, стройный напарник (которым и стал Соловей) вылезал через отверстие, открывал задние двери и доставал лежащие ближе к концу коробки. Долго это занятие не продлилось, и уже через пару месяцев, попав во время операции в аварию, братья Соловьёвы отправились под суд. Костику как раз только исполнилось восемнадцать. Выйдя через несколько лет, Соловей подтянул к семейному предприятию подросшего третьего брата, и вскоре попался уже вместе с ним.

Сейчас он досиживал второй срок. Юрец спрашивал, приедет ли Саша встречать его с зоны.

– А вы будете встречать? – искренне удивился Саша.

– Ну конечно, кореш ведь. Он мне даже звонит иногда.

– Пацанов бросать нельзя, – важно и задумчиво включился Дубонос. Он, казалось, говорил и тут же оценивал то, какую реакцию вызывают его слова у московского гостя. «И как будто ему хочется выглядеть как можно гаже», – подумал Саша.

 – «Это он специально, чтобы разозлить меня и устроить потасовку, в которой я буду выглядеть напыщенным козлом».

Саша пробормотал, что вряд ли сможет вырваться, понимая, насколько неубедительно это звучит. Раздался телефонный звонок. Не выходя из помещения, где были музыка и смех, Юрец ответил.

– Да… С пацанами сижу… Да подниму я завтра тебе твой курятник, сказал же! И прям с утра подниму! Встану, не твоя забота. Нет, я завтра не работаю.

Всё, мать, пока!

– Матушка? – не то с уважением, не то с сочувствием спросил, обернувшись, Андрюха. Утомлённо потирая глаз, Юрец кивнул.

– В курятнике стена завалилась, неделю мозг делает… Сегодня хотел подправить – сегодня нельзя, видите ли, сегодня праздник церковный какой-то. Завтра! Настоящий курятник у нас в доме, блин! – он подкурил сигарету. – Дядь Шур, вот ты человек с опытом. Скажи: почему все бабы курицы такие?

– А я откуда знаю! Природа, – доброжелательно захихикал Старый.

– Не все же такие, – высказал предположение Саша, не так давно рассудивший для себя, что больше не будет заниматься никакими обобщениями, и теперь желавший делиться этим со всеми – гордость за свою мудрость словно распирала его изнутри.

– Да-а, тогда почему других мы не видели? – расхохотался Дубонос, качавшийся на хлипкой табуретке, выпятив вперёд живот – футболка поползла вверх, обнажив окружённый короткими чёрными волосами глубоко утонувший пупок.