Милостивый

И когда она уже осталась одна в помещении склада, горькое сожаление охватило ее. По манере себя держать и разговаривать, видно, что этот мужчина не привык, получать отказ в чем бы то ни было. И теперь, ее Веру, осмелившуюся вести себя с ним неподобающим образом ждет наказание. Ее раздавят, как муху. В этом она ничуть не сомневалась. Она сидела за столом, заваленным папками с накладными, журналами учета и прочими бумагами и думала, что ее «выступление» может стоить ей работы. А найдет ли она еще такую работу, где у нее есть определенный статус и какая никакая власть.

Она и не заметила, как перед ее столом возник Рахим. Он уже тоже переоделся. Вместо привычного синего халата на нем была аккуратная ветровка, в вырезе виднелась ослепительно белая рубашка. Он сочувственно и как-то очень странно смотрел на Веру.

– Тебе чего Рахим?

– Вы чем-то расстроены, Вера Андроновна? Что-то случилось?

– Да, так, ерунда. Повздорила тут с одним клиентом. Строил из себя важную персону, вот я его и щелкнула по носу.

Теперь, вот, думаю, чем это для меня обернется.

– Все будет хорошо. Вы только не переживайте. Что он Вам может сделать. С работы выгонит?. Так Вы себе другую найдете. Такую женщину как Вы везде будут рады видеть.

– Эх, Рахимчик , наивная ты душа. Таких, как я, рубль пучок в базарный день, это еще если повезет. Ну, да ладно. Будем живы, не помрем. Давай, иди домой, ты уже сегодня не будешь нужен.

– А Вы?

– А я еще немножко здесь поработаю, проверю накладные, на всякий случай, чтобы завтра с утра были руки свободны.

Рахим шел домой окрыленный. Это ласковое:«Рахимчик», вылетевшее их уст, женщины, которую он боготворил, было для него слаще самых ласковых слов, которые он когда – либо слыхал в своей жизни.

**

Вадим Кожевников владелец крупного бизнеса, а также известный меценат и общественный деятель ехал домой взбешенный. Такое с ним случалось крайне редко, да и то в доисторические времена, на заре становления его бизнеса. Не было еще такого, чтобы он не мог найти нужного тона и не договориться с человеком.

Он не помнит, чтобы ему в чем-то отказали. Но злился он больше на себя, он слишком быстро вспылил и не дожал эту заносчивую дуру. Он хорошо чувствовал людей, и точно знал, что сейчас ему отказали только из принципа и ущемленного самолюбия, он слишком повелительно и категорично себя повел.

– Тетка, наверное, любит, когда к ней на полусогнутых подползают и в глаза заглядывают.