Прометей

Бесполезные нагромождения аляповатых построек были нещадно уничтожены, ветхий сарай был терпеливо восстановлен и освобождён от рудиментов быта колхозов прошлого столетия, а гараж и вовсе был возведён «с нуля».

Бревенчатые стены возвышались над каменным фундаментом, по которому тянулся специально посаженный плющ. Широкие окна, полные солнечного света горели софитами, а открытые двери за москитными сетками казались входом в потусторонние миры.

Минуло несколько дней с той необычной встречи. Головная боль казалось оставила Макса.

На смену ей пришли постоянные мысли об Анне. Она лёгким бризом нарушила штиль его уединённой жизни и растоптала его привычный ход мыслей.

До этого момента он ощущал себя самодостаточным и в меру счастливым, а теперь трепетал при мысли о возможном визите Анны. К собственному удивлению он обнаружил в себе потребности, которых раньше не замечал: потребность в прикосновении кого-то значимого, потребность в безусловном одобрении того, что ты делаешь… их оказалось много и все они сводились к взаимодействию с человеком.

Все эти годы такое взаимодействие отсутствовало. Были лишь книги и воспоминания. Одиночество равнодушно взбивало настоящее, прошлое и будущее как заварной крем и ушедшие дни протекали полноправно, соседствуя с грядущими.

Теперь, когда небо подёрнулось золотой дымкой, и деревня вдали окрасилась цветами шафрана, Макс сидел на веранде с невидящим взглядом и строил воздушные замки из своих грёз пока холодная рука здравого смысла не обращала их в ничто.

Он понимал, что его приглашение быль лишь формальностью, подсказанной вежливостью, как и её согласие, ни к чему не обязывающее, но продолжал ждать, принимая робкую надежду за возможную истину. На искрах желания разгорался огонь разочарования, который он раздувал всем своим естеством.

Вернувшись к работе вскоре, он опять остановился – головная боль напомнила о себе.

Макс отставил тяжёлый колун в сторону, смахнул ладонью пот с лица и присел на бревно, лежащее поблизости.

Ветер высушивал капли пота, скатывающиеся рывками по бронзовому загару. От работы верёвки вен вздулись и пульсировали в такт ударам сердца.

Передохнув, Макс встал, потянулся, и взяв в руки колун, вздрогнул, услышав оклик.

Это она. Несомненно.

Уголки его губ поднялись.

Макс направился к источнику звука несколько быстрее, чем того могла потребовать вежливость. Осознав это, он умерил стремительность своего шага.