Фрагменты Чужих Историй

– Мы зайдём? – нерешительно спросил тот, желая поговорить со мной с глазу на глаз.

Я испытывал к нему злость из-за того, что он перестал приходить, но не хотел ему этого показывать. Пожав плечами, я жестом пригласил его внутрь, неохотно шагая следом.

Загадка исчезающей двери настолько увлекла меня, что я совсем перестал заботиться о себе. Мятая рубашка небрежно висела на моём исхудавшем теле, под глазами образовались мешки из-за постоянного недосыпания, а волосы были взъерошены так, что расчёсывать их было уже бесполезно.

Но не мой облик больше всего шокировал его, а состояние, в котором находилась квартира.

Возле входа было разбросано несколько пустых банок из-под кофе и кипа бумаг с моими записями и рисунками. Неподалёку от них валялся старый плед, изуродованный многочисленными пятнами и дырками, которым я укрывался, когда спал на полу. Весь коридор был усыпан мусором, а во всех остальных комнатах полностью отсутствовала какая-либо мебель. Даже сквозь окна, казалось, не проступает дневной свет.

Мой приятель с опаской оглядывался вокруг, словно бы ожидая нападения. Наконец, он повернулся ко мне и заговорил.

– Что здесь произошло? – спросил он, и голос его эхом отразился от мрачных стен.

Я стоял напротив него, скрестив руки на груди, и не знал, с чего начать. Если честно, мне и не хотелось ему ничего рассказывать. Я провёл несколько дней в ожидании его прихода и много раз продумывал свою речь, но теперь всё это казалось мне бессмысленным.

Он оставил меня наедине с этой тайной, так почему я должен с ним делиться своим открытием?

– Много всего, – бросил я, давая ему понять своё недовольство.

Нависло молчание. Он не отрывал от меня взгляда, подыскивая нужные слова, и его замешательство меня забавляло. Глубоко вздохнув, он подошёл ближе и положил мне на плечо свою руку, однако я не почувствовал его прикосновения. Словно мраморная статуя, я стоял неподвижно, не издавая ни единого звука.

– Ты можешь рассказать мне, – тихо произнёс он после паузы.

– Что ж, – начал я, немного отойдя в сторону. – Она появляется снова и снова, и каждый раз в ней что-то меняется. Я бы даже сказал, что она преображается, как холст в руках художника.

С этими словами я указал на несколько листов бумаги, брошенных у самого входа. Подняв их с пола, он медленно просматривал каждый из моих рисунков, на которых можно было пронаблюдать постепенное изменение внешнего облика двери.