Сферы. Маленькая светлая сказка

– Благодарю вас! – она сделала хороший глоток, посидела немного, с наслаждением прислушиваясь к обжигающей волне, как бывает от горячей воды в замерзших руках, и принялась за новую порцию штруделя-гвоздя.

– Так вот, – продолжил Тузик, взяв какой-то бокал и начав его полировать, прям как и положено бармену. – Еще есть наблюдатель за птицами. Увлеченный человек. Он в отставке, посвящает своей страсти все свободное время. Планирует издать альбом зарисовок и наблюдений. С ним считаются в орнитологии! – Тузик округлил глаза и со значением покивал.

Она прикончила второй штрудель. Не особо изящно вышло, да и ладно. Ее можно извинить – столько часов без еды, и он был просто божественно вкусный! И не только гвоздь. Штрудель-переход. Этот скромный ужин в пустом баре, еле различимо мурлыкающее радио за стойкой, гуляющий коридорами ветер, фонари за окнами, ром. Хлеб-соль. И она, как Алиса. Пирожок, эликсир. Она уменьшилась-увеличилась, и привычная жизнь под покровом окружающего сумрака, никем не замеченная, сделала молниеносный кульбит.

А с незнакомым человеком так долго и обстоятельно она общалась, как говорится, в последний раз тогда, когда никогда. И ей понравилось. Оказывается, она может говорить с живыми людьми просто спонтанно, низачем, из хорошего расположения духа. И ведь даже не пришло ни одной мысли, что это глупо и зря… Напротив – было ощущение чистого листа. Вечер-инициация. Внезапная. Она прислушивалась к своим мыслям, к тишине в них. Тузик тактично помалкивал, полностью погрузившись в полировку стекла.

Она очнулась, отодвинула тарелку, и та тут же исчезла со стойки. Откинувшись на стуле ровно настолько, насколько позволяла невысокая спинка, она блаженно прикрыла глаза и сделала еще глоток рома.

– Трое, – резюмировала она наконец.

– Четверо, – с готовностью откликнулся Тузик-бармен и пояснил: – Еще есть саксофонист.

– Ух ты, – невольно воскликнула она.

– Да! Настоящий! – Тузик был явно доволен произведенным эффектом. – Живет здесь уже месяц. Приехал вместе с теплом.

У него, – Тузик доверительно понизил голос, – кризис.

– Жанра? Семейный? Финансовый? – ее заинтересовал настоящий саксофонист.

– Скорее, жанра, – покивал Тузик. – Что-то у него случилось с его музыкой. Не идет, говорит. Ну как… говорит… Так, обронил однажды. Дескать, замолчало что-то у него внутри. Разладилось. Вот он сюда и приехал – налаживать. Что-то там, – Тузик покрутил рукой в воздухе. – Завтра, наверное, за завтраком всех и увидите. Ну, возможно.