Наследие. Том второй (2016—2017)

Мы сердились, конечно, но пока не умели сказать

И поэтому мы, что есть силы, конечно, ревели

И купались в своих детских, но настоящих слезах…

Вот бы всем нам собраться

Вот бы всем нам, друзьям,

За столом бы однажды собраться…

Посмотреть друг на друга, вместе выпить и погоревать

Нам о тех, кто не смог к нам сегодня по жизни добраться,

Кто в дороге застрял, в жизни всякое может бывать…

Ну, а с теми, кто здесь, мы устроим свой пир на весь мир.

Правда, годы не те, чтобы водкою нам упиваться,

Да и жизнь – это жизнь, а совсем не какой-то трактир,

Да и мы не юнцы, чтоб пред жизнью своей рисоваться…

Вспомним годы свои, вспомним девочек наших красивых.

Я надеюсь, что жён вы собой в этот раз привезли.

И наполнятся наши сердца молодецкою силой.

Жаль, что молодость нашу мы сюда пригласить не смогли…

Но кончается всё – этот вечер и последняя встреча.

И скорее всего, встречи нашей не будет теперь.

Будем честными с жизнью и с собою, никто здесь не вечен,

Но для старых друзей навсегда здесь открытая дверь…

Молдова

Прекрасная Молдавия – Молдова!

Край Лаутаров и приют Поэтов…

Как я б хотел тебя увидеть снова

И поболтать бы с Пушкиным при этом…

Чтобы потом поехать с ним к цыганам

И там бы – в таборе – у яркого костра

С цыганкой молодой нам полупьяным

Рвала бы душу скрипка до утра…

…Но к Пушкину меня не допускают

И в Кишинёв мой поезд не идёт.

И с ним теперь не встречусь я. Я знаю

Цыганский табор мимо нас пройдёт…

Теперь, увы, давно другое время

И Кишинёв давно уже другой…

Да и о Пушкине здесь молодое племя

Уже не знает: это кто такой?

Здесь больше нет земли обетованной

Для душ ранимых, чистых и святых,

Но всё равно хочу я, как не странно,

В Молдову.

Без Пушкина по улицам знакомым

Ещё хоть раз, в последний раз, пройтись

До пушкинского, милого мне, дома…

Но всё за нас теперь решает жизнь…

Масленица

Раннее утро. Лишь дворники ходят

По первому снегу с лопатами вновь.