Кулон месье Лангле

На том конце равнодушно выслушали мою речь о том, что мы не имеем отношения ни к какому кулону, я долго пыталась это объяснить, пока не иссякли слова и аргументы. А на мою просьбу оставить нас в покое мужской голос холодно сказал, что мне перезвонят, и я услышала гудки.

Я не находила себе места от неизвестности. Я корила себя за то, что снова поступила импульсивно и все испортила. Теперь моим детям, родным и близким грозит реальная опасность.

Только через два часа, глубокой ночью, когда я задремала, сидя в гостиной в кресле, мне пришло сообщение.

Дрожащими руками я включила торшер и открыла сообщение. В нем было несколько фотографий. Я открыла их и не поверила своим глазам. На портрете была изображена я в ярко-красном платье XVIII века с моей брошью на груди. Под картиной была надпись: «Графиня Мария Владимировна Строганова».

«Странно, у меня не было такого платья, да и вообще я опасаюсь красного цвета в одежде», – мелькнула у меня мысль, но я тут же переключилась на следующий кадр. Коллаж: крупным планом моя брошь на платье и брошь из моей шкатулки.

Я вскочила и побежала к себе в комнату, чуть не врезавшись в темноте в прикрытую дверь. Стукнула по выключателю и зажмурилась, уж слишком ярким показался свет после темноты. Подбежала к столу, открыла шкатулку – брошь была на месте. Я взяла брошь, положила ее перед собой на стол и стала дальше просматривать пришедшие фотографии.

Это были фото портретов Василисы и Дмитрия, я посмотрела на полку с рисунками – они стояли на месте. Потом был скриншот из какой-то книги с моим портретом и текстом, где написано, что графиня Строганова уехала в Нижний Новгород после двух лет замужества и больше не возвращалась.

Я увеличила фотографию, чтобы прочесть название книги. Я столько лет не могла найти никаких упоминаний о Дмитрии, а тут и обо мне есть информация. Оставила свой след в истории, что ж.

– Господи, как такое возможно? – Я встала и начала ходить по комнате. – Я же каких только запросов ни делала, сама в архивах сидела, и ни-че-го, – по слогам вслух произнесла я.

Я села за стол, включила настольную лампу и продолжила рассматривать фотографию.

– Мемуары путешественника Федора Никитича Фомина, – прочла я. – Кто ты такой, Федор Никитич, и откуда ты знаешь все обо мне?

Я продолжила читать, текст на странице обрывался посреди предложения, но было ясно, что этот путешественник написал данный портрет графини по памяти, что Мария Владимировна, кроме наук, учила его играть в шахматы.