Песенные палочки

Ша Лу, отвернувшись, порылся в кармане. Шея у него покраснела. Он вытащил несколько мелких монет и сунул женщине в руку, подталкивая ее к дорожке, ведущей со двора.

– Иди-ка скорее назад. Будет время – я детей заберу.

Женщина схватила мелочь и проворчала:

– Детям мясо надо есть, а один цзинь[25 - Цзинь – традиционная мера веса, в настоящее время приравненная к 500 г.] больше десяти юаней стоит…

– Столько солонины – и они не едят? – спросил Ша Лу.

– Где же солонину взять? – вздохнула женщина.

 – Она уже давно закончилась – когда мы картошку сажали.

Фан Ло подошла к ней, протянула несколько купюр в сто юаней, и та их машинально приняла. Ее пальцы – грубые, будто покрытые иглами, с чернотой под ногтями – коснулись руки гостьи. В сердце Фан Ло поднялась жалость. Только она собралась что-то сказать, как Ша Лу резким движением выхватил у женщины из рук деньги. Выражение его лица изменилось, между бровей залегли складки.

– Что это вы делаете? – громко спросил он.

 – Зачем?

Он все повторял этот вопрос, а женщина боязливо спрятала руки за спину и ответила:

– Она сама мне их дала.

С этими словами она заторопилась прочь, но, пройдя несколько шагов, обернулась и бросила взгляд на Фан Ло и Ша Лу.

Фан Ло не ожидала, что Ша Лу так разозлится из-за ее щедрости. Она и сама рассердилась, поддавшись какому-то неясному чувству. Ша Лу в тот момент стал еще более мужественным, мышцы на его лице, казалось, окаменели, губы плотно сжались, и на лице проступило выражение непреклонности.

Фан Ло фыркнула, махнула рукой и вернулась в дом, где бесцеремонно съела пампушки из кукурузной муки, лежавшие на столе, а потом сказала:

– Ша Лу, если вы не рады меня видеть, я уеду. Чего это вы так злитесь?

Ша Лу ничего не ответил, только отдал ей обратно деньги. Сухо кашляя, подошел отец Ша Лу и пропел:

Утро к нам приходит с востока,

На западной дороге цветов так много,

Левой рукой срывай – на голову надевай,

Правой рукой сорви – за пазухой сбереги.

А потом снова закашлял и сказал:

– Сегодня пампушки сладковатые.

Фан Ло больше не разговаривала с Ша Лу. Она чувствовала себя бесстыдно занявшей чужой дом. Ведь у них нет ничего общего. Что держит ее здесь, что заставляет с видом гостя сидеть за столом? Этого она никак не могла понять.

Стол этот был самой ценной вещью в доме Ша Лу. В Пекине Фан Ло видела такую же изысканную мебель.