Рассказы

А солнце уже лежит на горизонте, но не багровое, как положено, а белое. Вокруг белого солнца ореол пушистого лёгкого сияния.

Во встречном свете на серебристой пустыне стоят чёрные былинки, как заколдованные сухие существа. И он догадался, что это не солнце, а луна. Такая огромная? Да. И это не запад, куда он смотрит. Запад позади – вон там, где угасла заря, оставив ему для ориентировки вишнёво-розовую тонкую светь. И эта вечерняя акварель тает, гаснет, уступая место небесной темноте.

Он с ужасом осознал, как мало знает о природе.

Надо же, перепутал солнце и луну! Да вот у неё те самые пятна, что придают луне печальное или больное выражение. (Пятна панкреатита на скулах, как у дяди.) От луны исходил грустный тихий свет, а выше распахнулся космос. Рассыпчатые звёзды мерцали заманчиво и бесчеловечно.

Пустыня предстала его глазам с поразительной чёткостью – мелко-волнистая, безмолвная, приснившаяся Богу.

Ладно, путешественник зажёг бензиновый крошечный примус, вскипятил остатки воды в кружке, заварил чай и вылил туда бабкин пузырёк.

Запахло смолой.

От пирожка он отрёкся, но взял конфету, твёрденькую, льдистую, из тех дешёвых карамелей, на которые никогда не покушался. Оказалось, напрасно: ему открылся вкус карамели как утешительный смысл. Он сосал конфету и смотрел на луну. Она поднималась незаметно и вместе с тем быстро, погашая соседние звёзды.

Выпив странный напиток, вытряхнув капли из кружки, он решился уснуть, но испугался: у него рот онемел и горло заморозилось. Он оглянулся и – увидел гору.

Странные очертания, и впрямь – голова. Судорога пробежала волной по его телу. Он закрыл глаза и вновь открыл – гора приблизилась. «Ступай!» – повелел он себе, встал и пошёл бесчувственной поступью.

По мере приближения он всё выше поднимал глаза. У горы-головы обозначилось лицо. С ужасом и хладным восторгом он разглядывал непомерные, геологические черты этого лица. Обветренное, щербатое, оно задумалось навеки. Постой, а трава, где же трава? – спохватился путешественник.

Нос и щёки покрывал такыр – трещиноватая, пересохшая глина. В ухе темнела пещера, и к ней снизу вела невероятная лесенка: вбитые в шею деревянные колышки. У менеджера мороз пробежал по коже.

Страшное лицо горы обладало гипнотической властью. Глаза, казалось, умели видеть сквозь каменные веки. Он приблизился и посмотрел на колышки – это приглашение? Но кто посмеет забраться по столь тонким опорам на высоту многоэтажного дома?! Он обречённо обошёл голову по кругу.