Умалишённый

Рудольф, блестя своим красным носом, вёз упряжку из своих приставаний и пошлых намерений.

– Здравствуй, Мия! – произнёс он, дружелюбно улыбаясь и протягивая к ней ладонь – жест наподобие мужского приветствия.

Ладонь угрожающе нависла, посматривая на Мию кончиками красивых ухоженных ногтей. Но меня этим не поведёшь, дружок. В голове невольно пролетели картинки: вот Рудольф у писсуара, держит этой рукой свой баобаб, а потом, важно пройдя мимо умывальника и не моя руки, выходит из туалета; вот Рудольф дома, под одеялом, яростно наяривает на пышногрудую девицу с разворота порнографического журнала, а вот Рудольф утром на кухне, стоя у плиты и поджаривая, ну, к примеру, яичницу, лениво чешет этой рукой свою наверняка волосатую задницу.

Мию передёрнуло, и она с некоторой брезгливостью пожала протянутую руку, как можно быстрее освободившись из его потной ладошки.

– Привет, Рудольф! – упавшим голосом ответила она. Вот тебе и прекрасное начало дня. Это как застывшая жвачка в волосах – придётся как следует потрудиться, чтобы от от неё избавиться.

– Что ты сегодня делаешь после работы? Может, сходим куда-нибудь? – Рудольф решил атаковать прямо с утра. Его глаза поблёскивали, словно оливки в салате. Прямо-таки беспардонно маслянились. В своих мечтах он уже, видимо, раскладывал её как курочку на блюде с целью как следует прожарить, и вовсе не в духовке.

– Эээ, у меня дела, – Мия недовольно поморщилась. Ежесменный ритуал. Каждодневная рутина. Настойчивые попытки ухаживаний в режиме плавающего графика.

Рудольф уже год как приклеился к ней и никак не отлипал. Никакие разговоры и доводы не помогали. Он уверен в себе, уверен в своих силах и своей неотразимости. Мия вздохнула. А вот остальные девочки-продавцы от него без ума. Несколько раз она нечаянно заставала, как в подсобке усы Рудольфа жадно скользили между ног очередной девчонки из Зоны VIP-моделей или Вечерних Платьев, или топорщились в вагнеровском полёте валькирий под равномерные толчки на стиральной машинке в прачечной. Всё, что окружало Рудольфа, было покрыто налётом сладострастия. И чего он к ней прицепился, когда у него нет отбоя от желающих полежать под ним или на нём?

– Слушай, может, отменишь свои дела, а? Прошвырнёмся по магазинам, выберешь себе что-нибудь в подарок, завалимся в ресторан? – не унимался он, – а потом я подброшу тебя до дома на своей тачке.

«И, обещаю, твоя мама не узнает об этом» – в голове внезапно вспыхнула увиденная ей когда-то картинка.