Умалишённый

Я пошёл по длинному коридору, следуя его многочисленным поворотам и изгибам, по дороге наблюдая, как за стеклянными стенами Отделов копошатся букашки, сгорбившись над компьютерами, пока не упёрся в туалет с табличкой «MAN» на двери. Туалет находился так далеко от нашего Отдела, что иногда мне в голову приходила мысль, что проще было бы сходить в кадку с цветами у окна, чем бежать сюда. Мне кажется, что когда-нибудь я это сделаю, пытаясь в очередной раз не расплескать сосуд внутри себя, и просто наплевав на всех. Я прошёл к умывальнику и включил кран.

Несколько раз набрав полные ладони ледяной воды, облил лицо. Струи стекали вниз, на шею, катились за воротник рубашки. Вдруг я почувствовал это. С бьющимся сердцем я замер, как стоп-кадр в фильме. Вокруг всё знакомо завибрировало и замерцало. Снова начинается, – с ужасом успел подумать я, прежде чем мир взорвался всполохами красок и я провалился в знакомое состояние.

В нашем реальном мире коэффициент ускорения свободного падения g = 9,8 м/с

. Я каждый раз вспоминаю о нём, когда падаю.

Падаю и успеваю пролететь в свободном падении. Когда зловещая пропасть тянет вниз, ты уже ничего не можешь поделать, только с животным страхом ощущаешь скольжение воздуха по телу. Жернова природы безмолвно перемалывают тебя в порошок. И ты летишь, холодея от страха перед неизбежностью. Но сейчас я не существую. Меня нет. Где-то, где нет времени и пространства, в параллельной вселенной, я несусь в свободном падении вниз, стекленея от непередаваемого ужаса. Я весь – сплетение нервов. Я – кусок страха из моих снов. Вокруг меня зловещая тьма. Ни лучика света. В этот раз у меня есть некое подобие тела. Я ничего не вижу, но чувствую, как в несуществующем пространстве отчаянно дёргаются мои руки и ноги. Я начинаю захлёбываться в отчаянной панике, когда понимаю, что смерть безвозвратно тащит моё тело в пропасть с ускорением, равным 9,8 м/с

.

Вспышка света. Резкий хлопок. Зеркало. Туалетная комната. Я стою, тяжело дыша, с перекошенным лицом, весь мокрый, держась за раковину, и перегоняю в себе кровь со скоростью 140 ударов в минуту, хватаю ртом воздух и всё не могу отдышаться.

Меня бьёт крупная дрожь. В конце концов ноги подкашиваются, и я падаю на мраморный пол. Я лежу под умывальником, уткнувшись в обрывок салфетки, брошенной кем-то, бледный, с расширившимися зрачками, и ни о чём не могу думать, кроме смерти. Смерть. Мы всегда обходим эту тему. Мы не готовы смириться, что нас когда-нибудь не станет.