Вторник, №12 (31), сентябрь 2021

– А я вот от этого крика её – детей своих вспоминаю, когда они были маленькие… а не такие, как сейчас.

Это высказалась «женщина в кринолине», всегда живущая в себе, смотрящая только в пол, пьющая только чай и только из своей чашки, принося её с собой, когда идёт в гости. На дне чашки написано: «Мама, люблю тебя!» – и каждый раз, допивая чай, она это признание читает.

Еле заметно мы придвинулись друг к другу. Горели фонарики над верандой, в них были нежность и чародейство.

Вдруг всё испортилось, всё опошлилось, даже предночной страх.

Это дочь хозяина, не понимая ещё, что такое «величие настроения», поставила в доме диск с певцом, в жизни похожим на туземного вождя какого-то племени из джунглей, прыгающего и гнусаво поющего о прибоях, курортах, совращённых мальчишках, называемых им в песнях женскими именами. Даже от голоса певца пахло потом.

Потом кто-то оборвал его, и хриплый шёпот с грязными тайнами пропал.

Человек, просматривавший газету, усмехнулся и проговорил священнику:

– Мало кто на земле находит горнее.

Все мы уводим друг друга от небес. Князь тьмы сделал нас рабами… Мы друг во друге изгоняем Святого Духа…

Священник задержал руку на бороде, удивлённо смотрел на читавшего газету человека.

– Вы, простите, богослов?

– Извините, не представился, новый сосед по даче, попал к вам случайно, хозяйка пригласила ради приличия, а я вот нахально взял, да и зашёл. И не чувствую себя среди вас одиноко, даже печально-радостно… Нет, не богослов, а врач.

Точнее – медик, патологоанатом. Как шутят наши санитары, трупоразрезатель.

За столом стало тихо, только звякнула чья-то неосторожная чайная ложка.

Жена слегка дёрнула головой и зябко втянула плечи.

– Друзья, соседи, мы все разные, но надеюсь, все приносим пользу нашему несовершенному обществу. И я убеждена, что любые профессии в мире необходимы людям…

Человек с газетой посмотрел на неё (она заметила, что глаза его как будто ранены) и тихо произнёс:

– А палачи тоже нужны…

При этих словах все застыли, ибо никогда за этим столом не произносились такие обнажённые уродливые слова.

Тогда спросил и я:

– Вот вы – из своей патологической практики что уяснили? Что вам дало общение с мёртвыми людьми?

Человек приподнял голову повыше и стал смотреть в небо, как будто там искал ответ.

– Я не с людьми имею дело, а с их оболочкой.