Вторник, №12 (31), сентябрь 2021

Мне показалось, что собака Герда посмотрела на него благодарно, да и ворона, каркнув напоследок без печали, скрылась по своим делам.

Мы все молчали, очарование вечера снова пришло и, по-моему, оно коснулось каждого из нас. Такое было впечатление…

ОТДЕЛ ПОЭЗИИ

Дмитрий АНИКИН

Римский дневник,

или Вторая книга од и эпиграмм

Ну что,

поняв, что большинство историй

не имеет ни конца, ни смысла, ни морали,

как ты станешь теперь писать?

Не лучше ли?

1

И наконец закончены дороги

изгнания.

ни прелести стихов, ни тёмной страсти

политики.

Закрыты ворота

войны, опять открыты, так хлобыщут

по ветру продувному.

Над холмами

привычными привычные закаты,

и тени пиний всё темней, всё гуще.

От женщин с наших новых рубежей

есть запах в лупанарии особый.

Чуть больше статуй по дороге в храм,

чуть реже боги слушают мой голос.

Стихи не хуже тех, что изломали

судьбу и жизнь, я покупаю в лавках

на Форуме.

Кричат книготорговцы

виноторговцев резче, веселее!

2

Все примирило время. Мы равны:

льстецы, клеветники, те, кто пытался

слоновой кости башни воздвигать, —

иворий их истлел…

Шкала иная

воздвигнута.

И я, тот, кто умел

и льстить, и клеветать, и быть надменным,

высоко вознесён. Земли не видно.

3

Земли не видно – холод от изгнанья

и холод неба пробирают плоть.

Я пью, чтобы согреться, перестал

писать – и стало легче; перестанут

читать стихи – ещё мне полегчает.

4

Все издергались от твоих пророчеств,

этих вывертов слова, дисгармоний

звука, чтобы по нервам, – надоело.

Ты как будто злорадствуешь, торопишь.

* * *

Боги дали мне виденье событий

предстоящих – умение мне дайте

не проклясть этим знаньем свои песни.

Промолчать-то нельзя. Скажу невнятно.

5

Усталый человек уходит пить,

и медь готова стать вином, стать лёгкой

нехитрою закуской.

Пью один,

чтоб никого не мучить, не смущать

тем, что я вспомню, – старыми стихами…

6

А налей-ка мне что тут подешевле,

похмельнее, считай мои монеты,

сколько есть их, чтобы на них напиться,

как не пьют здесь давно; как раньше пили,

чтоб увидеть двух – Ромула и Рема.

У всего изменились вкусы, виды,

только пойло твоё как будто с той же

бочки грузной, которую украли

мы, юнцы, при какой, не помню, власти,

выпить мало смогли, пролили много.