Сто причин сойти с ума

– Какая вы колючка! Но скажите на милость, как же можно работать в дурдоме без этой защитной брони?

– Ну хватит! Советую вам чисто по-дружески: забудьте вы ваш жаргон!

Её возмущение было настолько трогательным, что я почти потерял голову. Но вместе с тем у меня не возникало ни малейшего желания ей уступать.

– Вы так убеждённо глаголете, что вам хочется внемлеть. Но я всё-таки скептик. Никогда не поверю словам, пока сам не увижу. Неужели Дроздов начисто лишён такого бесспорного достоинства? Неужели он не говорит с каменным лицом и горьким смешком про своих «наполеонов»? Такой главврач – всё равно что снежный человек.

Никто не знает, существует ли он, да и нужно ли это знать?

Вместо ответа она демонстративно глянула на часы.

– Симон Серафимович придёт с минуты на минуту. Вот тогда сами всё увидите.

Остаток времени мы провели в напряжённом безмолвии. Она была занята своими каллиграфическими упражнениями, а я борьбой с желанием хлопнуть себя по лбу этой самой газетой. Ну кто начинает знакомство с хорошенькой девушкой с философского диспута? Впрочем, проиграна лишь первая битва, а не вся война.

Но долго мне томиться не пришлось – дверь распахнулась и на пороге возник Великий и Ужасный доктор Дроздов. Я ожидал увидеть степенного господина с бородой, строгого и величавого. Но увиденное мною шло вразрез со всеми моими представлениями. Дроздов оказался невысоким, худощавым мужчиной лет пятидесяти, гладко выбритым, но с густой гривой тёмных седеющих волос. Белый халат смотрелся на нём как домашний.

Держался он на удивление просто, и в то же время в нём чувствовалось внутреннее достоинство.

«Гуманист. Филантроп. Мечтатель, – так я охарактеризовал его мысленно.

Он наткнулся на мня быстрым, чуть рассеянным взглядом и сказал:

– Вы, должно быть, Комков? Прошу прощения за задержку.

Следующая его фраза буквально выбила меня из седла.

– Мы играли в шахматы с прокурором.

При этом он обращался не сколько ко мне, сколько к медсестре. Она понимающе улыбнулась.

Дорого бы я заплатил, чтобы такая улыбка предназначалась мне!

Но я тоже не растерялся.

– С самим прокурором?

– Отставным, – ответил Дроздов.

Моя ирония не ускользнула от его неожиданно проницательного внимания.

– Вас удивляет, что я играю в шахматы с пациентами?

– Честно говоря, да, – признался я.

– Привыкайте. У нас необычные пациенты, требующие необычного подхода.

– Меня предупреждали о ваших нестандартных методах.